Сон-да-Ветер - Александра Глазкина
МИКО
— Что это ты делаешь? — с любопытством спрашивает Бриз, глядя, как я раскладываю на солнце листья чайного кустарника. — Никогда не видел, чтобы это растение использовали.
— Это для вкуса и настроения. Когда они высохнут, можно сделать настой, чай называется.
Я продолжаю методично раскладывать листья, а в голове, как всегда, наслаиваются разнообразные мысли: от скептических до романтических. Я — могущественный Смотритель неведомого мне мира, повелевающий ветрами и грозами. Вернее, стану таким, если все же решусь прыгнуть с Белой Башни. Пока заявление Бриза, что только так начнется мое перерождение из человека в стихию, я воспринимаю, как издевательство. Нашли дурака!
Если смотреть с верхней площадки, то внизу видно только клубящийся туман, но о высоте догадаться нетрудно, если учесть, сколько нужно подниматься к башне. Бриз уверяет, что меня ждут полет и упоение, я пока склоняюсь к версии, что ждет меня нелепая и безвременная смерть. Поэтому в горы я больше не хожу. Отмахиваясь от мысленного счетчика, отмеряющего дни, осваиваю безопасную территорию: купаюсь в море, исследую растения и живность, терзаемый вполне прозаическими причинами: пока я человек, и мне нужно что-то есть. Высшие энергии мне недоступны.
Хотя бы жилье от прежнего хозяина осталось, и на том спасибо! Строение причудливое, стены — смесь глины и тростника, но при этом настоящие стеклянные рамы в окнах. Мебель и утварь не поддается определению. Вроде бы все сделано из подручных средств, но откуда, скажите, здесь взялся барометр? Золотые шкатулки? Или вот, скажем, жестяные баночки для хранения кофе и чая? Может, прежний Смотритель ухитрился наладить доставку из нашего мира?
Бриз не может ответить на этот вопрос. Или не знает, или (мне так кажется) предпочитает выдавать информацию небольшими дозами. Похоже, ему нравится роль наставника, несмотря на его уверения, что ему легчает, когда он освобождается от лишней информации. Уже одно это временами толкает меня пойти и сигануть с башни. Чтобы обрести обещанную силу и как следует потрепать нахального элементаля!
Утром я развожу костер и завариваю подсушенные листья. Даю настояться. Раскладываю на столешнице фрукты и лепешки. Наливаю ароматный дымящийся чай в глиняную кружку. Это мое спасение, мой маленький секрет, как удержаться на плаву и не свихнуться от свалившихся на мою голову приключений. Возможно, когда-нибудь я ринусь вниз, чтобы взлететь. Пока же, цепляясь за привычные человеческие ритуалы, я предпочитаю оставаться простым смертным.
Моя скромная трапеза — не чета роскошным завтракам, которыми меня потчевали каких-то пару месяцев назад. Я вспоминаю белоснежные льняные салфетки, начищенный хрусталь, стол, заставленный изысканными блюдами. А потом вспоминаю подобострастных горничных и Отто, застывшего в углу и готового в любую минуту кинуться выполнять мою очередную прихоть. И понимаю внезапно, что пригоревшие кривобокие лепешки, которые я собственноручно испек над костром, мне слаще, чем самые свежайшие круассаны. А непринужденные беседы с нахальным Бризом куда приятнее, чем угодливая почтительность. Не на то ли отец рассчитывал: я быстро пойму, что в бизнесе главное — не власть, а ощущение состоятельности. Чувство, что твои поступки и решения важнее, чем иллюзия всемогущества? И разве сейчас я готов подняться на башню не для того, чтобы доказать самому себе, что могу сам управлять своей жизнью, а вовсе не потому, что жажду испробовать новые возможности?
Я не хочу себе признаваться, что чай — вовсе не тот напиток, который мне сейчас нужен. Куда проще было бы, окажись в кружке вино или что покрепче. Напиться в стельку — и море по колено, вернее, пропасть, куда мне предстоит прыгнуть. Но, увы, бытовой магией, по уверениям Бриза, в частности, способностью обращать воду в вино (не сочтите за кощунство) я овладею лишь после инициации.
Дни тают, растворяясь в жарком влажном воздухе. Мне отчаянно не хватает прохлады, но и тут — будь у меня сила, я вызвал бы один из ветров, приносящий дождь. Но я же трушу! Сколько еще можно утешать себя мыслью, что за широкими листьями неведомых мне растений прячутся камеры? И стоит мне решиться на отчаянный шаг, меня остановят и вручат приз. Ну, или что там положено герою, продержавшемуся в полевых условиях?
Я же вижу небо над головой, где нет ни одной знакомой мне звезды. Я вижу, как каждую ночь, навстречу друг другу выходят сразу две луны. Я каждый день наблюдаю превращения Бриза. Неужели мне мало, чтобы смириться с тем, что мне и впрямь только один путь — принять почетную и совершенно ненужную мне роль Смотрителя? Ответа, почему именно я попал сюда, у Бриза нет. Он старается, но и он не всеведущ. Он — всего лишь мой добрый проводник в заповедное, которому я не решаюсь открыть сердце.
Разве это так плохо, уговариваю я себя по ночам, когда одиночество и отчаяние подступают ко мне совсем близко? Я получу возможность летать, жить долго, управлять стихией. Я смогу, наконец, вырваться за пределы этого острова, ведь, по словам Бриза, Смотрителю вовсе необязательно безотлучно сидеть в своей резиденции. Он может посещать любой уголок этого мира при условии — не вмешиваться в дела людей. Все лучше, чем бродить по выученным наизусть тропинкам, изнывая от безделья. Мне даже за выживание бороться не надо: хищники обходят меня стороной, плоды сами падают в руки, дом, хоть и неказист, но прочен, от непогоды защитит. Ах, да, вспоминаю я снова, непогоды не будет, пока я не постараюсь.
Но проходит еще много долгих дней, прежде чем я чувствую, что дошел до предела. Неважно, что происходит на самом деле, но я должен попробовать. Разобьюсь — и пусть. Все лучше, чем потихоньку сходить с ума от одиночества и странностей этого мира, где по острову летают ожившие чужие сны, а мой единственный собеседник — ветер.
Но, как бы ни нуждался в поддержке, я настаиваю, чтобы Бриз ушел. И знаю уже, что он подглядывать не станет, хотя бы потому, что вокруг воцаряется абсолютное безмолвие, ни одного дуновения. Отсюда, с высоты, я вижу, как качаются верхушки пальм на пляже, значит, Бриз сейчас на своем законном месте. Со стороны, наверное, я выгляжу