Мир без вуали (СИ) - Дарья Верескова

Этарр не присоединялся к чужим полётам — не мог. Он лишь яростно рычал за поместьем, иногда мы видели, как его массивное тело приподнималось на слабых крыльях, но после тяжело опускалось обратно, неспособное оторваться от земли.

Я подозревала, что он не взлетит до самого поединка Таррена, хотя все вокруг понимали, что это временно. Все знали истинную силу этого дракона, а потому де Лоренц и его люди всячески демонстрировали, что ещё немного, и Этарр сможет покинуть Доминис Мора, если пожелает…

— Ты понимаешь, что привела его в ловушку? Почему ты просто не можешь отказаться от него? Не стоять между ним и леди Таггерт, не мешать величию, которое ему суждено? — Гвайрр, сын лорда Элда, перехватил меня вечером, когда я выходила во внутренний двор, надеясь отыскать Ворона и втолковать ему, что оставаться здесь смертельно опасно.

— О чём ты вообще? — я даже не сразу поняла, к чему он.

Мы с Гвайрром не были друзьями или даже знакомыми, и видели друг друга только издалека.

— О том, что ты постоянно обещаешь ему будущее, которое всё разрушит. Твоё присутствие в Вермитуре, твоё возвращение уничтожит хрупкое равновесие, добытое нами с таким трудом. Земные женщины — это яд, а ты даже больший, теперь, когда я сам стал дракарром и стою здесь, так близко, я понимаю это... Разве ты не знаешь, до чего Исабо довела Вигорра?

Исабо довела Вигорра?!

Я буквально вспыхнула от ярости. Он наверняка видел отголоски прошлого через память Вигорра, но не мог даже вообразить её мучений. Я принципиально не смотрела на мужчину — глядела в небо, где Ворон не спешил спускаться ко мне, кажется, вовсю развлекаясь игрой с Фиинором.

— Он насиловал её сотни раз, держал под замком, убил её жениха… Ты уверен, что это она довела его до чего угодно?

Внутри кипело желание… надавить на Гвайрра. Применить воздействие.

— Ты хочешь, чтобы с Тарреном случилось то же самое? Ты понимаешь, насколько разрушительно это будет и для тебя, и для всех нас? Я вижу, как это сказывается на нём, все видят. Мы не хотим, чтобы он потерял разум, как Вигорр, это уже происходит…

— Я ничего не хочу! — зашипела я, резко разворачиваясь к дракарру. — Ты думаешь, я умоляла его прилетать сюда?! Думаешь, я просила называть меня своей фавориткой?

Гвайрр ничего не ответил, но в его тёмных глазах мелькнуло упрямство. Он действительно считал, что это я просила Таррена бросить новообретённую семью и явиться сюда.

— Я ненавижу дракарров, из-за таких, как вы, и из-за вашего желания жить и править вечно погибла вся моя семья, и другие люди… Они умирают каждый день, но при этом возводят вас в ранг богов…

— Так заведено предками, так было испокон веков! — жёстко отрезал Гвайрр, делая шаг ко мне и почти нависая. Его ноздри широко раздувались, словно он едва справлялся с собственной яростью.

— Нет, все дракарры жили нормально, обычно, даже после того, как сюда прибыли драконы. Умирали, как и положено нормальным смертным. Это бессмертие не выгодно никому, кроме вас, но конечно, вы никогда осознанно не откажетесь от него.

Я обошла его, думая про себя о том, что он, наверное, пытался оказать на меня воздействие — но оно просто не работало, потому что я была другим дракарром. В отличие от Таррена, Гвайрр совсем не привлекал меня, ни на каком уровне, я не ощущала его животную притягательность.

— Ты тоже можешь это сделать. Получить бессмертие, провести ритуал с четырьмя мужчинами. Ты не сможешь отказаться от этого, — услышала я вслед, уходя.

* * *

От мысли о предстоящей битве меня мелко потряхивало. Таррен со мной не разговаривал ни вчера, ни сегодня, с самого утра у меня даже не было возможности его увидеть — он сразу же ушёл готовиться к сражению.

Как и Рой.

Нас торжественно провели к месту испытания, которое обставили с огромной помпой, не меньшей, чем в Вермитуре. Площадь находилась чуть ниже уровня большинства дорог, поэтому за боем можно было наблюдать из окон и с ажурных балкончиков многочисленных домов в центре, там я видела множество гостей с окраин и местных жителей.

Помосты строить не стали, зато стражники окружили площадь плотным кольцом, чтобы никто не мог пробраться внутрь. Единственное исключение сделали для самых близких — семей и сопровождения дракарров, которые собирались сегодня сражаться.

Меня, Эллен и Катарину посадили по одну сторону, вместе с семьёй старшей жены, с противоположной стороны устроились лорд Таггерт, лорд Элд, Гвайрр и Лойд, которого остальные три дракарра совершенно не принимали и игнорировали, будто его не существовало.

Больше всего на свете я хотела бы наблюдать за этим поединком рядом с Лойдом, чтобы чувствовать хоть какую-то поддержку, надеяться на неё со стороны Эллен, конечно, не стоило. Она сегодня выставила напоказ все доступные украшения, демонстрируя свой статус любимицы — их на ней было больше, чем на Катарине, но я замечала, что вещи старшей жены выглядели куда дороже.

— Он победит, — сразу же отчеканила Эллен, и я почему-то не сомневалась, что она действительно в это верит.

Потому что Этарр так и не взлетел. И с ним наверняка что-то сделали.

Между дракарром и его драконом всегда существовала особая связь, и пусть проблемы никак не сказывались на физическом состоянии самого Этарра, на Таррена они влияли. Я видела это по тому, как он держался, чуть менее сконцентрированно, взгляд слегка плыл, фокус не удерживался.

Они выбрали сражаться на мечах.

Металл звенел о металл с сухим, оглушительным скрежетом. Рой и Таррен кружили по площади, экономя каждое движение — они явно готовились к долгой, изматывающей битве. Первая атака, почти игровая, была отбита, как и вторая, и пятая. Они пока только присматривались друг к другу.

Первая кровавая рана появилась именно на Рое, и я не сдержала радостного выдоха, за что сразу заработала неверящий, почти оскорблённый взгляд Энтони де Лоренца и полный ненависти — от Эллен. Инстинктивно схватилась за плечо, чувствуя, как мне передаётся часть урона за Роя, но это было ничем по сравнению с тем, что творилось, когда я отправлялась на поиски протокола.

Прошло двадцать минут, тридцать, сорок… На Рое появилось ещё четыре пореза, на Таррене — один. Из-за плотной одежды я не могла разглядеть сами раны, но судя по тому, что правитель Вермитура даже не поморщился, его регенерация срабатывала мгновенно.

Кто из жён сейчас разделял боль Таррена? Все три, кроме Октавии?

Эллен уже давно подалась вперёд, не отрывая