Смеющаяся Река - Людмила Семенова

Поначалу Лохлин оцепенела, затем вскочила со стула, будто он раскалился под ней, и прошипела:

— Значит, если бы в следующий раз леший захотел поцеловать меня, ты тоже не был бы против? Знаешь что — иди-ка ты к черту, Илмар, вместе со всеми «тебе подобными»! Я облегчу тебе задачу и уеду сегодня же.

Она вышла из кухни быстрым шагом, не оборачиваясь, пока в очаге тлела убежавшая кофейная гуща. Илмар посмотрел ей вслед, затем вздохнул, прикрыл глаза и досадливо стукнул ладонью по столу.

Сату приготовила обед для Яна и маленького Гриши, который успел оправиться и привыкнуть к новому дому. Затем она сообщила хозяину, что им с мужем нужно уйти до вечера. Ян растерялся и, оглянувшись на мальчика, неуверенно сказал:

— Послушай, Сату, но как я с ним справлюсь один? Он, конечно, славный ребенок, но я еще не привык! К тому же, он и словами-то до сих пор плохо изъясняется…

— А как же ты с больными животными находишь общий язык? — шутливо улыбнулась домовиха. — Ничего, Ясси, привыкай: тебе полезно! А если уж невмоготу станет, то обратись к Снежане, чтобы она там у Тамары не заскучала. С женской рукой точно легче справитесь!

— Издеваешься? Да она и видеть-то меня не захочет, — проворчал Ян.

— Я не уверена, — заметила Сату. — Попробуй, почему нет? И не бойся, родная жена всяко не страшнее Северного старца и сошедших с ума лесовиц!

От намека на историю с Сэйд Ян поморщился, но язвительность Сату была давно привычной и родной, к тому же чаще всего попадала в точку. И ее слова невольно расшевелили почти замершую надежду на примирение с супругой.

Тем временем чета домовых отправилась в избу на опушке леса, где их уже поджидала Линда с горячим кофе и травяным напитком с запахом хмеля. Разливая его по кружкам, Юхани сказал друзьям:

— Знаете, бывают минуты, когда даже нам хочется напиться…

— Да как не знать! — ободряюще улыбнулся Коди-Хенрикки. — Только давай уж ближе к делу, Юха, а то едва мы выдохнуть успели после возвращения ребят — и опять новости!

— Ну да, — кивнул леший, присаживаясь рядом с женой. Та безмолвствовала, но судя по мерцанию зеленых глаз, уже все знала.

— В общем, Нижний мир потребовал выкуп, который нам придется отдать в Другом Лесу. Мы сможем забрать часть источника жизни — ту, что еще не тронута тлением, — и изготовить из нее снадобье для Снежаны. Но для того, чтобы она и ребенок выжили, в Лес нужно принести сердце того, кто приходится этому ребенку кровным родственником. Причем оно должно быть вынуто у еще живого человека, при особом заклинании, которое задержит в нем душу, но и приоткроет барьеры между мирами — как в сакральные дни… Словом, я, конечно, успел скормить этому месту немало сердец, но никогда не было таких сложностей.

Юхани выдохнул и снова пригубил настой, будто речь вытянула из него силы. Домовые сидели напротив него ошеломленные, затем Коди-Хенрикки принялся рассуждать вслух:

— Кровный родственник… Сама Снежана, понятное дело, отпадает: ей надо ребенка носить, а на девять людских месяцев мы никакую душу не удержим. Но и не Ян же!

— А что, неплохая мысль! — усмехнулась Линда. — Иначе что получается, Хей? Вы идете в Другой Лес за веткой, мы с Сату варим зелье, Снежана вынашивает и рожает в муках, а отец, как водится, дарит плевок семени и уже герой? Не жирно ли?

— Ребята, Фиалка шутит! — поспешно заявил Юхани. — Впрочем, в ее словах есть зерно мудрости, и будет странно, если Ян останется в стороне, но мне он нужен живым и для другой задачи.

— Но тогда как быть? — окончательно растерялся домовой. — Из людей остаются только Велхо и его старая мать! Не мог же Лес потребовать сердце жреца? Разве что у Яна сохранилась какая-то дальняя родня с другой стороны, но ее еще поди найди… да и тягостно как-то, для такого дела! В конце концов чем виноваты эти люди?

— Парни, — вдруг задумчиво сказала Сату, — а почему вы заранее решили, что этого родственника надо искать в окружении Яна? Да, Снежка сирота, но у нее осталась кровная родня — старшая сестра! Ведь люди так любят вспоминать про эту кровь, когда им удобно!

— Ты серьезно? — тихо спросил муж, а Юхани просто замер, сцепив руки. Линда дотронулась до плеча мужа и произнесла:

— На этот счет не было никаких оговорок, клыкастый?

— Нет, — покачал он головой. — Лес никогда не был особенно привередлив, Фиалка, и сейчас он просто требует равновесия. Но я допускаю, что когда-то ему пришлась по вкусу кровь этой семейки, и он не откажется от добавки.

— Значит, нам нужно сердце сестры Снежаны, той самой охотницы, — заключил Коди-Хенрикки. — Получается, теперь вы должны не выгонять ее из Леса, а заманивать в него?

— Именно так, — улыбнулся Юхани. — Все-таки наш Велхо молодец: не прикончил эту бабу еще двенадцать лет назад, приберег для особого случая! Неужели у него и дар предвидения есть?

— Он и без предвидения молодец, — ответил домовой. — И наверняка благословит нас на дело, но обряд удержания души должен выполнить Ян. Ты ведь это имел в виду, Юха?

— Верно: у него нет опыта в таких делах, но когда начинать, если не сейчас? Сколько же можно прятаться за спину отца! — вздохнул Юхани. — Ты знаешь, что я люблю Ясси, он еще мальчишкой прибегал ко мне делиться секретами, которые не мог рассказать Велхо. Но сейчас он мужчина, решивший обзавестись семьей, — пусть и докажет это на деле, а не только на словах и вздохах!

— Ты все хорошо говоришь, клыкастый, — хитро улыбнулась Линда, — только забыл, что это сердце было обещано мне!

— Я своих обещаний не нарушаю: ты сможешь вынуть его сама, — заверил муж. — А если Лес позволит, то и выпить из него живой крови.

— То-то же, — отозвалась Линда, шутливо