Клыки - К. Л. Спир
Я поморщилась и ничего не ответила, но мы оба знали, что это так.
— Итак, я просто говорю, что немного знаю о том, как быть вынужденным стать кем-то, кем ты не являешься, чтобы выжить, и как трудно отпустить этого человека, когда опасность позади.
Я уставилась на сухой лист, рассыпающийся на мелкие кусочки в моих руках. Я понятия не имела, что сказать.
— Просто подумай об этом, хорошо?
Я неохотно кивнула, затем сменила тему.
— Ты связался со своими контактами в Энджел-Сити?
Он нахмурился и покачал головой.
— Нет, именно поэтому мы пытаемся усилить радиосигнал. Я предполагаю, что большинство их радиомачт вышли из строя, так что они, вероятно, застряли, используя радиоприемники поменьше. Немо просмотрел кое-какие старые журналы, и, похоже, до того, как эти башни снова заработали, около пятидесяти лет назад, Убежище не имело связи с большинством более крупных цитаделей.
— Я не знала, что власть захватили Безгласные, — призналась я. — Джак много говорил о них, но он никогда ничего не говорил о восстаниях или битвах.
Он выглядел удивленным, но в нем чувствовалось меньше осуждения, чем в реакции Вольфа.
— О чем он тогда говорил?
— Их убеждения и прочее дерьмо. Раньше он был одним из них.
Брови Мака чуть не полезли на лоб.
— Джак раньше был одним из Безгласных?
— Это то, что он мне сказал.
Он нахмурился.
— И они позволили ему уйти?
— Он сказал, что их пути разошлись, но я думаю, что за этим было нечто большее. Он всегда был очень осторожен, чтобы наши пути с ними никогда не пересекались. Однажды мы увидели в городе пару пророков, и он чуть не оторвал мне руку, таща в другую сторону.
Взгляд Мака стал отстраненным.
— Интересно.
— Иногда мне кажется, что ничто в моей жизни не имеет смысла, — пробормотала я, срывая несколько свежих побегов травы.
— Только иногда?
Его широкая улыбка была заразительной. Мне нравилась эта его сторона, когда он был расслабленным и дразнящим. Я заметила, что его улыбка стала шире, и вспомнила, что он меня слышит. Я живо представила, как отшиваю его, и он громко рассмеялся.
Его смех резко оборвался, и я в тревоге подняла глаза и увидела, что он схватился за голову, зажмурив глаза от боли.
— Мак? — Я рванулась к нему, намереваясь схватить за обнаженные предплечья, но он вытянул руку, останавливая меня.
— Я в порядке, — простонал он.
— Да, похоже на то, — огрызнулась я, опускаясь рядом с ним на колени.
Он издал сдавленный звук, который мог сойти за смех.
— Просто на тебя обрушилось сразу много мыслей.
Моему мозгу потребовалось мгновение, чтобы уловить мысли других людей. Он слышал мысли других людей.
— Сколько человек ты слышишь одновременно? — спросила я.
Он поморщился.
— Думаю, все.
— Всю…команду?
— Нет. Всю крепость.
Мои губы приоткрылись от шока, когда я уставилась на него. Я попыталась представить, что слышу мысли более сотни людей одновременно, и почувствовала тошноту.
— Это началось сегодня рано утром. До сих пор мне удавалось вроде как загонять их обратно, но… — Его голос снова прервался, когда он поморщился.
— Что, если я… попытаюсь помочь? Может быть, мои способности помогут? — спросила я, беспокойно ерзая.
— Не всегда можешь полагаться на свои силы, — процедил он сквозь стиснутые зубы. — Сам разберусь с этим.
Я сидела рядом с ним, чувствуя себя беспомощной, наблюдая, как на его лбу выступили капельки пота, мышцы напряглись, а челюсти сжались. Казалось, прошло много времени, прежде чем он прерывисто вздохнул и открыл глаза. Они все еще выглядели полными боли.
— Лучше? — спросила я, мои глаза расширились от беспокойства.
— Да, немного, — пробормотал он. — По крайней мере, тише.
Я заставила себя замолчать и ждать, сопротивляясь желанию осмотреть его, когда мои пальцы дрогнули. Еще через несколько минут он вытащил из кармана носовой платок и вытер лоб.
— Что, черт возьми, со мной происходит? — пробормотал он.
Возможно, облегчение от того, что боль исчезла с его лица, вызвало у меня головокружение, но дразнящие слова сорвались с моих губ.
— Ну, видишь ли, когда мальчик становится мужчиной, наступает так называемое половое созревание…
Он резко поднял голову, чтобы посмотреть на меня, и выражение его лица было настолько ошеломленным, что я начала смеяться, не в силах закончить предложение. На его щеках появились ямочки, когда он ухмыльнулся.
— Ты забавная, — сказал он, и в его голосе прозвучали странные нотки. — Как я мог этого не знать?
Мой смех затих.
— Долгое время ничто не казалось смешным.
Я наблюдала, как дернулось его горло, когда он сглотнул.
— До Трея?
Когда его имя перестанет причинять боль?
— До всех вас.
Он улыбнулся, но это выглядело грустно.
— Логично, — сказал он низким, грубым голосом.
Я сосредоточилась на нем, пытаясь не развалиться на части при мысли о Трее. Он дышал немного учащенно, и его лицо выглядело липким. Мне отчаянно хотелось пощупать его пульс, но я не была уверена…
Он протянул мне запястье, как подношение. Я взглянула на его лицо и увидела, что он слегка нахмурился, изучая меня.
— Ты беспокоишься обо мне.
Это не было вопросом, но в то же время таковым и было. Я взяла его за запястье, мои глаза сузились, когда я прижала пальцы к его артерии.
— Перестань так удивляться тому, что меня волнует, что с тобой происходит, — как попугай повторила я слова, которые он сказал мне в гостевой комнате Немо.
Он издал смешок, ухмылка тронула его губы, когда он повторил мне мои слова:
— Я сделаю это, когда ты перестанешь пялиться на меня.
Я пыталась продолжать свирепо смотреть, но моя улыбка все испортила. Его сердцебиение было учащенным, но не настолько опасным.
— Я буду жить? — он был невозмутим.
— К сожалению. — Я отпустила его запястье, тепло разлилось в моей груди от его смешка.
— Ты чувствуешь себя готовой вернуться? — спросил он. — Я хотел тебе кое-что показать, прежде чем мы уйдем.
Когда мы приблизились к лечебнице, я в замешательстве уставилась на хаос снаружи. Вся моя команда была там и болтала