Наследник - Яна Голд

– Конечно, – подтвердил Марк слова брата. – Лошадь не должна проводить свои лучшие годы в загоне. Это ее губит. Тем более спрос на аренду тоже есть. Далеко не все наездники могут позволить себе купить коня – это дорогое удовольствие, поэтому многие арендуют лошадей.

– Но даже арендовать – это не дешево, – добавил Адриан. – Естественно, с нашей стороны это не попытка заработать.

– Просто так лучше. Гуманнее по отношению к лошади, – кивнул Марк, успокаивая меня.

– Да, да, – поддержал его Адриан.

На миг мне показалось, что атмосфера между братьями Рошфор стала почти нормальной. Не сказать, что дружеской, но хотя бы они не кидались друг на друга. Общались. Даже дополняли. Если не знать их близко, можно подумать, что между ними никогда не было конфликтов из-за меня.

В перерыве перед последним заездом Адриан извинился и встал из-за стола:

– Простите, увидел знакомого. Хочу поздороваться.

– Давай, – кивнул Марк.

Адриан ушел, растворившись в толпе гостей, и мы остались вдвоем.

Как ни странно, дышать стало свободнее. Вроде бы Адриан вел себя тише воды и ниже травы, и особо не докучал, но все-таки он был третьим лишним, создавая некоторое напряжение одним своим присутствием. Приходилось постоянно контролировать себя – думать, как вести себя, куда смотреть и что говорить, чтобы слова не прозвучали слишком двусмысленно, а взгляды – истолкованы превратно.

Как бы мы не пытались делать вид, что все конфликты забыты, это не правда. Воспоминания не исчезают за полтора месяца, особенно когда их источник продолжает находиться где-то поблизости. Да, Адриан уверял, что принял текущие реалии, но все это слова. На деле же было заметно, что наши отношения с Марком все так же продолжают его задевать… И только время способно изменить ход вещей.

«Возможно, на это уйдут годы» – подумала я.

Но хотя бы ненадолго можно выдохнуть и насладиться моментом.

К тому же на поле уже готовились к последнему заезду. Публика оживилась – многие понимали, что их фавориты лидируют, но все-таки последние участники еще могли изменить эту картину. Момент Х щекотал нервишки. Кто-то поднимался со своих мест, направляясь к ограждению, чтобы ничего не пропустить, а я оглянулась, гадая, вернется ли Адриан или можно окончательно расслабиться.

Прошло минут пять. Я вновь повернулась в сторону, скользнув взглядом по гостям мероприятия.

– Не переживай о нем, – Марк потянулся через стол и накрыл мою руку своей. – Он взрослый мальчик. Не пропадет без нас.

Я кивнула и попыталась сосредоточиться на происходящем, хотя непонятное чувство дискомфорта все еще не покидало меня. Продолжая следить за жокеями, я отметила, что очередной участник не побил время моей фаворитки – юной девчонки, которая ловко управляла громадной лошадью и обошла своих соперников.

Но все-таки ситуация изменилась. На поле вышел последний жокей – симпатичный парень из Австралии. По одному его виду было понятно, что он позиционирует себя как настоящий чемпион. Моя фаворитка напряглась. Она начала что-то обсуждать со своим тренером, внимательно наблюдая, как проходит трассу соперник. Довольно скоро стало понятно – девушка переживала не зря. Он сумел потеснить ее позиции, выполнив все трюки с таким же результатом.

Члены жюри объявили барраж.

– Это перепрыжка, – объяснил Марк. – Они пройдут сокращенный маршрут, но препятствия поднимут на 5-10 сантиметров. Первое место возьмет тот, кто пройдет трассу быстрее и чище. Иногда за перепрыжкой смотреть увлекательнее, чем за самим конкуром.

Я сидела в напряжении, наконец-то превратившись в полноценного болельщика. Что-то мне подсказывало, что австралиец не оставит шансов моей фаворитке. Затаив дыхание я наблюдала, как девушка проходит последнее препятствие. Вот-вот судья остановит таймер секундомера и…

У Марка зазвонил телефон.

Я вздрогнула и отвлеклась.

Он нахмурился, глядя на экран, но все же принял вызов и поднес телефон к уху.

– Oui, – ответил Марк на французском, слушая собеседника. – Et alors?11

Судя по доносившемуся звуку из динамика телефона, звонила женщина.

– Quand je suis venu vous voir après les fiançailles12.

Я попробовала сфокусировать внимание на соревнованиях, пытаясь проявить чувство такта и не вслушиваться в разговор Марка, раз он не пожелал говорить при мне на английском, а потом краем глаза заметила его взгляд. Испуганный. Сбитый с толку.

Казалось, какой-то нерв надломился.

Вся былая расслабленность Марка куда-то мгновенно испарилась. Будто в замедленной съемке я наблюдала, как меняется его лицо. От напряжения на скулах проступили желваки, а пухлые губы он сжал в тонкую линию. В темных глазах снова промелькнуло то, чего я раньше никогда не видела у всегда уверенного Маркуса де Рошфора.

Страх.

Настоящий, животный страх.

Голос ведущего, объявляющего победителя, вдруг стал звучать где-то далеко-далеко, как будто доносился из-под толщи воды. Толпа ревела, аплодировала, но я не слышала этого. Все мое внимание было сконцентрировано на Марке.

Что-то случилось.

Я не сводила с него глаз, чувствуя, как в душу закрадывается ледяное предчувствие беды. Вокруг нас продолжался праздник, но я видела только окаменевшее лицо Марка.

Дальше он слушал молча и лишь изредка кивал. Его свободная рука, лежавшая на столе, сжалась в побелевший от напряжения кулак.

– И победителем сегодняшнего турнира становится… – прогремел голос ведущего где-то на заднем плане.

Но мне уже было все равно, выиграет ли моя фаворитка или нет. Я не сводила глаз с Марка, от неизвестности чувствуя нарастающую тревогу.

– Compris. J'arrive bientôt13, – коротко сказал Марк.

Он положил трубку. Несколько секунд сидел неподвижно, глядя куда-то сквозь толпу. Его лицо было бледным и каменным. Никаких эмоций – только сжатая челюсть и пустой взгляд, устремленный куда-то сквозь меня.

– Марк? – тихо позвала я, накрывая своей ладонью его кулак.

Он посмотрел на меня, но вместо привычной проницательной насмешливости в его глазах застыла пугающая отрешенность. Я видела, как Марк с ней борется, но понимала, что он все еще не со мной.

– Что случилось? – спросила я.

Когда Марк заговорил, его голос был лишен интонаций и казался таким же механическим, будто напротив меня сидел бездушный робот.

– Феликс пропал, – глухо сказал он. – Я еду в Антиб.

– Что?! – в полнейшем ступоре переспросила я.

Несмотря на предчувствие беды, я все-таки оказалась абсолютно