Наследник - Яна Голд

– Appelez un médecin! Immédiatement!3 – прогремел рядом голос Феликса.

– Долго ждать. Я поеду сам.

Громко рычал двигатель, действуя на нервы, а потом все прекратилось, и Марк вытащил меня из машины. В лицо ударил свежий воздух., но ненадолго… Мне сунули под нос что-то вонючее. Я дернулась, пробуя приоткрыть глаза, но веки казались невыносимо тяжелыми.

Чьи-то прохладные пальцы схватили запястье.

– Il y a un pouls. La pression est basse. 4

Меня снова куда-то понесли.

– Держись, любовь моя, – донесся до моего спутанного сознания взволнованный голос Марка. – Слышишь?

Буквально на секунду я открыла глаза и увидела его лицо. Попыталась улыбнуться, но губы едва шевелились. А потом снова пришла темнота.

– Мадам, вы меня слышите? – раздался над ухом женский голос.

Я пошевелилась, но ответить что-то вразумительное не смогла.

– Она беременна, – услышала я голос Марка.

– Сколько недель?

– Где-то 9-10, – ответил Марк.

– Кровотечение есть?

– Не знаю. Я не видел…

Я почувствовала, как бесцеремонно мне задрали платье, но едва ли могла что-то с этим сделать.

– Присутствуют незначительные выделения. Могло быть и хуже, – как будто издалека сказал незнакомый голос.

– Пожалуйста, помогите, – попросил Марк. – Сделайте все возможное…

На последних словах его голос сорвался, а мое сознание снова погрузилось во тьму.

Маркус

Время, когда я не обнаружил Теону среди гостей и пошел на ее поиски, стало худшим за последние пару лет. Я не хотел оставлять ее одну. Как чувствовал, что найдутся желающие устроить ей испытание светской жизнью и им хватит яда, чтобы нанести урон даже за те 10 минут, пока я говорил с Бланш.

Я ожидал, что могу найти ее в слезах, но не был готов к тому, что обнаружу ее без сознания на полу в нашей спальне.

Пока мы ехали в клинику, в голову лезли самые ужасные сценарии. Я впервые испугался, что Бог надо мной посмеется и отберет женщину, с которой я по-настоящему стал мечтать о будущем. Я даже успел свыкнуться с мыслью, что у нас будет ребенок и после слов доктора о возможной угрозе выкидыша ощутил острую боль утраты. Хотя уверен, его родной папаша только с облегчением выдохнул бы при таком исходе. Но я уже жил мыслью, что нас будет трое и не был готов с этим прощаться.

Я не находил себе места, пока Теону обследовали, а время постоянно обманывало разум. По ощущениям проходила пара часов, на деле же значение на циферблате успевало поменяться всего на каких-то 20-30 минут. Стерильный запах антисептика, белые стены, негромкие голоса медицинского персонала в приемном покое частной клиники в Ницце – каждая деталь казалась насмешливой декорацией к моему личному кошмару.

Вряд ли я смогу ответить, сколько кругов намотал по коридору.

Сомневаюсь, что вспомню, сколько чашек отвратительного кофе я выпил, пока ждал хоть какого-то ответа.

Точно знаю одно – впервые в жизни я молился всем богам, чтобы с женщиной, которую я успел полюбить, все было в порядке.

Наконец дверь, за которую увезли Теону, открылась и оттуда вышла врач – невысокая сухонькая дама. Ее полуседые волосы были собраны в аккуратный пучок и спрятаны под медицинским чепцом, а на переносице сидели очки в тонкой оправе, делая ее строгий вид еще более грозным.

– Мсье Рошфор? – позвала она.

– Да-да, – подскочил я, всматриваясь в ее бейдж, на который не обратил внимания, когда мы только приехали в клинику. – Доктор Лемар.

– Состояние вашей супруги пока стабильно, но это не значит, что можно расслабляться и ехать домой, – строго сказала дама. – Чтобы сохранить беременность, ей нужно провести у нас хотя бы 10-14 дней, принимать препараты, соблюдать постельный режим и исключить любой стресс.

– В последнее время у нее было слишком много стресса…

Врач укоризненно на меня посмотрела поверх очков, явно думая, что главным источником стрессовых ситуаций был именно я.

– Мсье Рошфор, вы должны беречь супругу, а не заставлять ее нервничать. Первый триместр – самый критически важный период. Эмоциональные потрясения и сильный стресс противопоказаны для женского организма. Все это может привести к потере ребенка.

И хоть я всегда старался защитить Теону от нашей токсичной семейки, но в моменте разозлился на самого себя. Всего этого оказалось недостаточно. Нужно было увезти ее сразу, как только я узнал о ее беременности. К чему весь этот сюр?

Я хотел дать ей возможность выбирать, убедиться, что она по собственной воле отказалась от Адриана. Но к чему это привело? Теперь Тео в больнице, а мой брат даже не моргнул, когда мы уехали.

– Вы молодец, что быстро среагировали и не стали дожидаться врача, – наконец смягчилась дама. – Промедление в этой ситуации играло бы против вас.

– Доктор Лемар, какой прогноз? – обеспокоенно спросил я. – С Теоной и ребенком все будет в порядке?

– Не хочется давать ложных надежд, – осторожно сказала доктор, – но при соблюдении всех рекомендаций шансы сохранить беременность примерно 70%.

Впервые за вечер я с облегчением выдохнул.

– Доктор, сделайте все возможное. Деньги не проблема. Переведите Теону в лучшую палату, чтобы она ни в чем не нуждалась.

– Конечно. Сделаем все, что в наших силах, – кивнула доктор.

– Спасибо! Я могу увидеть Теону?

– Сейчас она спит, – сдержанно ответила мадам Лемар. – Вы можете зайти ненадолго, но не будите ее. Пусть отдыхает. А завтра привозите ее личные вещи, чтобы пациентка не скучала, пока будет находиться у нас.

Я кивнул и прошел в палату, где сейчас лежала Теона. В широкой больничной кровати она казалась совсем беззащитной и хрупкой. К ее руке была подключена капельница, на животе закреплены какие-то датчики. Без макияжа, вечернего платья и бриллиантов она выглядела еще моложе, а пышные пшеничные кудри делали ее похожей на ангела.

Видимо, я совсем размяк от любви и тревоги, раз в моей голове стали всплывать такие слащавые ассоциации. Но она была моей. Вся, полностью и без остатка. И если бы меня спросили, готов ли я боготворить