Властный мужчина. Невинность и порок - Саманта Джонс

Ну и кончено продемонстрировать свой яркий белый френч.

— Вот, Геворг Алексеевич…

Босс прикрыл микрофон телефона, смерил меня глазами от кератиновой макушки, через архитектуру бровей, скользнул по 5D ресницам и уставился на мои пухлые 1,5 миллилитровые красные губы.

Напряжение между нами нарастало. Я старалась смотреть только в его глаза, карие бездонные магниты и не срываться ни на татуированную шею, обрамлённую накрахмаленным белоснежным воротничком… ни на перекачанные грудные…

Но самой большой проблемой для моего СДВГшного внимания были его губы. Он продолжал что-то говорить своему партнеру в трубку, исследуя меня глазами и это вызывало во мне жар.

Геворг Александрович, тридцатилетний миллиардер, прямо сейчас исследовал каждую клеточку моего лица на предмет хоть какой-нибудь неидеальности, но кто знает, кто в этой схватке был охотником?

Я провела пальчиками по листкам, не разрывая зрительного контакта и «случайно» коснулась его загорелых татуированных рук. Эти кисти не давали покоя ни одной девушке в офисе. Мощный, стремительный, молодой мужчина, у которого всё схвачено обладал такими руками, в которые хотелось упасть.

Более того скажу. В этих кистях хотелось видеть не руль Майбаха и не роликсы за миллион миллиардов рублей. Нет…

В этих татуированных загорелых с пульсирующими венками кистях хотелось видеть нашего первенца… Я переступила с ножки на ножку на семнадцатисантиметровых шпильках и потерлась капроном о капрон, чтобы хоть как-то сбросить напряжение, но сделала только хуже. Меня бросило в жар и я кажется начала терять сознание от пробежавшей через наши ладони искры.

Его губы дрогнули. Его загорелые восточные щеки под густой милаксединовой щетиной покраснели, если вообще такие брутальные властные миллиардеры умеют краснеть. И он, вновь закрыв микрофон на телефоне схмурил брови и бросил мне с вызовом.

— В офисе нельзя…

Мой голос задрожал, но я всё так ответила дерзко, не разрывая ни зрительного контакта, ни контакта наших ладоней в лотке с теплыми распечатками из принтера.

— Нельзя так ярко красить губы…

Я капризно фыркнула, положив ладонь себе на талию. Прямо между шелковой блузкой, купленной с первой зарплаты и черной юбкой карандаш. Колготок на мне не было, поэтому ладонь не нашла резинки да и вообще ничего, что опоясывало бы мою осиную талию.

Я фыркнула, развернулась на каблуках и ушла по «своим делам» вращая перекачанными в ДДиксе бедрами, как мельница лопастями.

«Он мой», прошумело в голове бурей давления. «Он обязательно будет мой». Шлейф аромата Султана де Саба удавкой накидывался на его мощную и выносливую шею как проверка перед основным испытанием: когда на эту холостую шею наконец-то закину ножки я.

В ближайшие три недели мы «флиртовали». Геворг Алексеевич материализовывался из небытия как дьявол каждый раз, когда я

— поставила стрелку на чулке

С фразой: «В офисе нельзя ходить со стрелками»

— ела яблоко и брызгами оросила блузку

С фразой: «В офисе нельзя ходить так неопрятно»

— Собрала волосы в пучок и сделала высокую прическу по приколу для других секретарш

С фразой: «В офисе нельзя устраивать салон красоты»

Строгий, я бы даже сказала напыщено злой, он уже контролировал моё поведение… А я его сознание… И это было только начало…

— Ой, уронила, поднимите? — меня начинала пугать моя собственная власть. Босс подкаблучник? Это что-то новенькое. Я с хитринкой улыбнулась в зеркало ещё раз «фотографируя» на память всю картину: я сижу на вращающемся стульчике ножка на ножку, а он… поднимает листочки с пола прямо у моих шпилек.

Вот бы так было всегда! Но с мужчинами нужен глаз да глаз! Поэтому буду просто наслаждаться моментом.

ах, Валентин Георгиевич, как это мило с вашей стороны… — блеснула я своими новенькими очками и взмахнула локоном, спадавшим на лицо. Все работало безупречно. Он был достаточно воспитан, чтобы не заглядывать под мою твидовую юбку, но всё-ж-таки оставался мужчиной и бросил взгляд на мои изящные туфельки и ножки в капроновом чулке.

Что ж для первого раза мне большего и не надо.

— Отличный выбор модели туфель… это лабутен?

— Ой, даже и не помню… во Франции купила… после трех бокалов вина не запомнила бренд,- соврала я про свои новенькие Kari с вб и отвернулась, выхватив листочки из его красивых мужественных рук, — мне надо работать.

Я напустила делового вида и даже нахмурила бровки, чтобы миллиардер понял: у меня тут суперважные дела и этот контакт окончен, а значит надо добиваться следующего.

Так прошла наша вторая встреча с боссом, хозяином морей и пароходов на моей новой московской работе. А первая была пару дней назад…

Я опаздывала на высоченных каблах и залетела в переполненный лифт. Никого из знакомых кроме противной Ленки я не увидела и натянула милую улыбку и заговорила с ней.

— Ох, Кристина. Зря ты опаздываешь… Сегодня Босс в офисе… Попадёт нам.

— Не так страшен Босс, как его жена. Хм… — хмыкнула я и улыбнулась своей уловке в зеркальце, добавляя на ходу румян.

— Какая жена. У этого женоненавистника и матери то наверно не было. Он родился так просто из спортзала и магазина дорогих костюмов.

Люди постепенно выходили из кабины, пока лифт нёс нас на последние этажи, пока мы с Ленкой не остались одни.

— Ох, не попасться бы ему на глаза сейчас, а то за опоздание ой как попадёт. Рука у него тяжёлая… — все вздыхала и причитала эта офисная клуша, у которой кажется не было совершенно никакого плана на не женатого миллиардера, который каждый день будет в радиусе ста метров от моего каблука.

А у меня такой хищнический план уже созревал.

Двери раскрылись и перед нами предстал высокий мужчина в сером деловом костюме-тройке. С прямой осанкой и выразительным взглядом, который строго и оценивающе осмотрел двух опозданок с ног до головы.

Ноги мои ему явно понравились, но виду он старался не подать. Типичный подкаблучник: для всех будет строгий, а дома пылинки сдувать. Все ясно.

— Ой, Валентин Георгиевич, — аж прижала уши в плечи Ленка, — а мы… пробка была… и у лифта и…

— Ну, Лена, сколько можно? — утомленно и разочарованно заворчал босс, пока я уверенно и без моргания посмотрела ему в глаза и сделала шаг из лифта, повиливая бедрами чуть больше обычного.

Молча сделав несколько шагов к стеклянной двери, ведущей в мой оупен