Эдера 3 - Мирослав Вячеславович Адамчик

— Вас привезли сюда два дня назад. Был пожар, вас привезли оттуда.

— Пожар? — переспросила Эдера, напрягая память.

Но вспомнить ничего не могла. Единственное, что всплыло в ее сознании — это приглушенные крики и стенания.

— Пожар... пожар, — бормотала Эдера.

— И еще, сеньора, вы постоянно повторяете какие- то имена.

— Какие?

— Андреа Давила и Альба Фриджерио. Это ваше имя? — склонилась к Эдере монахиня.

— Нет, это не мое имя. Я ненавижу его, проклинаю это имя.

— Что вы, сеньора, успокойтесь. А сейчас позову доктора.

— Не надо никого звать. Принесите мне зеркало.

— Сейчас, сеньора. Но вам не следует волноваться, врач сказал, что вам нужен покой.

— Принесите зеркало, я вас умоляю, сестра.

Монахиня удалилась и вернулась с небольшим настольным зеркалом.

— Поверните, поверните его, чтобы я увидела себя.

Монахиня выполнила просьбу Эдеры.

Та с удивлением рассматривала собственное отражение. Коротко постриженные черные как смоль волосы, глубоко запавшие глаза... Она не помнила себя такой. Где ее длинные белокурые волосы? Где ее улыбка и спокойный взгляд?

Эдера поднесла руку к своему лицу и стала его ощупывать.

— Что-то не так, сеньора?

— Нет-нет, сестра. Я просто хочу привыкнуть к себе. Стараюсь поверить в то, что я это я.

— Вот и психиатр говорил, что с вами произошел нервный срыв. Вы пережили какой-то стресс.

— Психиатр?

— Да, он приходит к нашим больным и подолгу с ними разговаривает. Но вы разговаривать с ним не могли, он всего лишь слышал то, что вы выкрикивали и бормотали.

— А о чем я говорила?

— Да ни о чем, — пожала плечами монахиня, — вы только называли эти имена.

— Только эти? — уточнила Эдера.

— Нет, вы еще упоминали Чинцию и Лало, но редко.

— Чинция, Чинция, — повторила Эдера, словно пробовала на вкус это звучное имя.

Ее губы тронула улыбка.

— Лало, — пробормотала она и по ее бледным щекам покатились слезы.

— Ну вот, сеньора, вы и разволновались. Я же говорила, что не стоит смотреться в зеркало.

— Нет-нет, сестра, я не от этого. Я просто вспомнила то, что не стоило бы вспоминать сейчас.

— Я понимаю, как вам больно, сеньора. Но доктор говорил, что вы скоро поправитесь и все у вас будет хорошо.

— Может он так и говорил. Но я уже не верю в то, что у меня хоть что-то в жизни будет хорошо. Я конченый человек.

— Что вы, сеньора, так нельзя думать. Это большой грех, господь не простит вам такие слова.

Монахиня, запрокинув голову, посмотрела в белый сводчатый потолок, туда, где находился всевидящий господь.

Эдера тоже взглянула на потолок, и на ее губах появилась благоговейная улыбка.

— Ну вот, сеньора, видите, как только вы подумали о господе, вам тут же стало легче.

— Да, сестра, мне немного легче. Я ведь выросла в монастыре, воспитывалась там и получила образование.

— Извините, сеньора, — монахиня склонилась в поклоне, — меня ждут другие больные, я должна поспешить к ним.

— Да, идите, сеньора. Спасибо вам за добрые слова.

— Я приду еще к вам.

— Приходите почаще, сестра. Едва я увидела вас, как мне стало легче.

— Наверное, у нас с вами, сеньора, родственные души, — благостно улыбнулась пожилая монахиня и засеменила к выходу.

Эдера осталась одна в огромной белой палате, на стене которой было укреплено почерневшее от времени распятие.

«Как мне здесь хорошо, — подумала Эдера. — Как легко здесь дышится. Сколько людей, лежа вот на этой кровати смотрели на почерневшее распятие и молилось Спасителю. Мне тоже нужно помолиться и, может быть, господь услышит меня, как слышал прежде, и на меня снизойдет его благодать».

Эдера, сложив перед собой руки, стала молиться. Это получалось у нее легко и естественно, она не делала ни малейшего усилия над собой, слова сами слетали с ее побелевших губ. Временами ей казалось, что Христос, сделанный искусной рукой резчика, смотрит на нее и время от времени кивает головой.

Эдера вспоминала всю свою жизнь, глядя на распятие, словно ища поддержки и оправдания своим поступкам. Раньше в молитвах она обычно обращалась к деве Марии, а не к Спасителю.

Пристально вглядевшись в облик Христа, Эдера вздрогнула. Лицо Спасителя показалось ей до боли знакомым.

Волна дрожи пробежала по ее телу, она отвернулась к стене и натянула на себя одеяло, словно прикрывала свою наготу от Христа. А Христос смотрел на нее, страдальчески улыбаясь.

Во время одного из своих следующих визитов к психиатру, Андреа Давила услышал от того довольно странное сообщение.

Перед этим они долго говорили, профессор дотошно интересовался всеми подробностями детства своего пациента, будто бы там он мог найти разгадку и причину всех несчастий, которые постигли сеньора Давила позже. Андреа охотно раскрывал свою душу перед доктором. В конце разговора профессор постучал кончиком карандаша по столешнице и, немного смущаясь, сказал:

— Сеньор Давила, я хочу вам сообщить одну, довольно странную на мой взгляд новость.

— Новость? — Андреа заинтересовался.

— Да, может быть, она будет для вас несколько необычной, даже жестокой. Тем не менее я должен вам рассказать.

— Я слушаю вас, профессор, говорите. Я уже ничего не боюсь.

— Один из моих учеников практикует в госпитале святого Бенедикта.

— Где это, профессор?

— Это в десяти минутах езды отсюда. Это госпиталь для бедных при монастыре, основанный еще в семнадцатом веке. Так вот, мой приятель, рассказал мне вчера довольно любопытную историю. У него сейчас есть пациентка, она поступила недавно. Сам по себе случай меня абсолютно не заинтересовал, но заинтересовало нечто другое.

— Что же?

— Так вот, молодая женщина, которая проходит лечение в госпитале, совсем не помнит того, что случилось с ней в последнее время или, возможно, не хочет вспоминать. То есть какой-то отрезок ее жизни оказался вычеркнутым из памяти.

— Как много я хотел бы вычеркнуть из своей жизни! — воскликнул Андреа Давила.

— Я понимаю вас, сеньор. Но интересно вот что. Эта женщина, которая поступила в госпиталь после какого-то страшного пожара, не имеет при себе никаких документов и утверждает... — тут профессор сделал паузу и многозначительно посмотрел на своего пациента.

— Да-да, я вас слушаю, профессор,— рассеянно произнес Андреа.

— ...она называет себя... сеньорой Давила. И утверждает, что приехала из Италии. И еще, она