Развод. Невеста моего мужа - Ксения Хиж

У меня дыхание перехватило.

Высокий. Красивый. При погонах. Это может быть он. Артём.

— А что за мужик? Муж ее? — спросила я, стараясь не выдать голос.

— Ухажер, — пожала плечами Галина — Говорит любовь всей ее жизни, ничего не рассказывает, это её тайна. А мы и не лезем. Видим его и все, хотя поговаривают, что он женат. Стерва она и в Африке стерва, с нее станется!

Я слушала, и внутри всё переворачивалось.

Значит, у неё есть постоянный мужчина. Высокий, красивый. Военный. Ребёнок от него.

И этот мужчина мой Артём.

Я взяла кисть, продолжила красить забор. Но руки дрожали, краска ложилась криво. Мысли путались.

Если это он, что я сделаю? Устрою скандал при всех? Подойду к ней, посмотрю в глаза?

Или промолчу, прослежу, узнаю всё до конца? А, может, прямо сейчас к ней подойти и устроить допрос? Все высказать? Или не открывать себя? Знает она меня в лицо или не знает?

Я решила: буду ждать. Сегодня вечером снова к её дому. И буду следить.

Работа тянулась медленно. Солнце поднималось выше, припекало спину. Я красила, красила, красила. Соседки болтали, но я уже не слушала.

День тянулся бесконечно. В четыре часа работа закончилась. Женщины собрали инструменты, попрощались.

— Завтра продолжим, — сказала Вера Кузьминична. — Спасибо, Ирина.

— Всегда пожалуйста, — ответила я.

Я вернулась в гостиницу. Приняла душ, переоделась. И снова джинсы, тёмная футболка, кепка, волосы собрала в хвост, на глаза темные очки.

За окном солнце клонилось к закату. Тени удлинялись.

Я вышла на крыльцо, посмотрела на небо. Багровое, будто в крови, и двинулась в третий переулок.

Солнце уже почти село, тени стали длинными и густыми. Я шла медленно, стараясь не привлекать внимания, но внутри всё кипело.

Дом Рамиллы виднелся из-за угла: новый забор, кованые ворота. Я спряталась за тем же деревом, что и вчера. Прижалась спиной к шершавому стволу, перевела дыхание.

Во дворе было тихо. Никто не смеялся, не кричал. Только где-то в доме работал телевизор, да изредка звякала посуда.

Я ждала. Минуту, две, пять.

Вдруг калитка скрипнула.

Я замерла.

Из двора выкатилась инвалидная коляска. В ней сидел мальчик. Он смотрел перед собой пустыми глазами, что-то беззвучно шевелил губами, а за коляской шла Рамилла.

Вблизи она выглядела ещё более вызывающе. Рыжие волосы распущены, падают на плечи. На ней был длинный халат, распахнутый на груди, под ним кружевное бельё. Она явно не ждала гостей.

Я хотела отступить, спрятаться, но ноги не слушались.

Рамилла остановилась, поправила коляску, подняла голову и вдруг увидела меня.

— Вам чего? — спросила она настороженно. — Вы кто?

Я растерялась. Надо было что-то сказать, но в голову лезла только ерунда.

— А мальчик… он всегда в коляске?

— А вам какое дело? — она скрестила руки на груди. — Вы из соцслужбы? Не пойму, вы кто?

— Нет, я… просто мимо шла, вас увидела и спросила. Я к родственникам на пару дней приехала, вот… прогуливаюсь.

— Ясно. — Она усмехнулась. — Смотрю, не местная. — Она пожала плечами. — Да, он сейчас всегда в коляске, но шансы есть что снова начнет ходить.

— Простите за любопытство, просто… — Я вышла из кустов, остановившись у забора. Внутри все кипело. Я смотрела то на нее, то на мальчика. И видела, отчётливо видела, как он сильно похож на моего мужа.

Не кажется же?!

Судорожно вздохнув, я поправила солнечные очки. Вечер уже, очки не уместны, но я побоялась их снять. Знает она меня или не узнает, черт ее разберет…

— Авария была, — бросила Рамилла, и в её голосе прозвучала горечь. — Я делаю сейчас всё, что могу.

— Надеюсь вы не одна? Папа же помогает, муж? — спросила я, затаив дыхание.

Рамилла посмотрела на меня долгим, цепким взглядом, потом усмехнулась:

— А вы любопытная. Кто вы такая?

— Я Марина, — назвалась я, первым именем, что пришло на ум.

Зря, наверное. Ведь она может завтра увидеть меня в местной администрации и поймет, что я врала…

— Марина… — она задумалась на секунду, осматривая меня, но, кажется, не узнала. — Ну что ж, раз уж вы здесь, помогите коляску на дорожку выкатить? А то самой сложно, а муж еще не приехал. Минут через двадцать обещал…

Двадцать минут до встречи с Артемом?

Я сжала пальцы, мазнула влажными ладонями по джинсам, подошла, взялась за ручку коляски. Мальчик повернул ко мне голову, глаза большие, печальные, ничего не выражающие. У меня сжалось сердце.

Мы выкатили коляску на ровную дорожку. Рамилла поправила сыну одеяло, отряхнула руки.

Я замерла как истукан, как вкопанная. Сколько ему? Младше моего Миши, но ненамного. Он столько лет мне изменял?

— Спасибо, — сказала Рамилла уже без прежней враждебности. — Я тут гуляю с ним вокруг сада, хотите пойдемте с нами, поговорим. По вечерам мне бывает одиноко, а потом можно зайти в дом, чаю выпить.

Я не ожидала такого поворота, но отказываться было глупо, мне нужно все узнать и дождаться мужа. Глаза в глаза, так сказать…

И я кивнула, поправила очки и кепку, и пошла вслед за ней.

Она выше меня на пол головы, тоньше. Пахнет от нее сладкими цветочными духами. Походка плавная, даже сейчас на ней босоножки на маленьком каблуке. И руки ухоженные, загорелые кисти с маникюром, а ногти длинные, острые, лиловый с розовым. И ресница длинные, не свои.

— К кому вы приехали? — спросила она, завидев, что я смотрю на нее почти в упор.