Влечение Духа - Villa Orient

— Беда, беда, огорчение. Но в мире массовой доставки ресторанной еды и мужа-почти-кондитера, думаю, это не проблема.

— Вот с того места, где муж почти кондитер, поподробнее, пожалуйста. Мы так не договаривались. Я думала, он владелец Ай-Ти компании.

Игнат врывается в кабинет, чуть не снимая дверь с петель.

— Влад! Влад! Ты не представляешь, что случилось, — он трясет каким-то глянцевым изданием с такой амплитудой, что даже картинки сливаются в неразличимое пятно.

Влад продолжал что-то печатать ещё пару секунд, словно пожар в офисе не имел к нему никакого отношения.

— Так, Игнат, дыши вместе со мной. «Вдох-выдох, и мы опять играем в любимых» (с)

— Чего ты несёшь?! — Игнат вскрикивает и подпрыгивает.

— Игнат, дыши, у тебя получится.

Игнат бросает журнал на стол.

— Шестнадцатая страница.

Влад переворачивает страницы до нужной, потому что долистать и прочитать самому быстрее и эффективнее, чем добиться информации от Игната в состоянии аффекта.

— Ну, тут написано, что некая американская компания анонсирует разработку виртуального помощника, встроенного в автомобиль.

— Нашего виртуального помощника! В наш автомобиль! Кристина, тварь драная, продала наши наработки! Единственный экземпляр авто разбит на испытаниях, которые она же устроила! Вчера! А ещё арабы, сволочи, уходят со своими инвестициями к американцам!

— Где Кристина? — Влад впервые за весь разговор перестал улыбаться, а его тон упал до опасного минимум, который не сулит ничего хорошего.

В том, что это именно она, у Влада не было сомнений. Не удивление. Не злость. Только подтверждение того, что однажды этот счёт всё-таки придётся оплатить. И он подозревал, что раньше или позже она подложит им свинью. Игнат недостаточно хорошо старался в постели, а Влад ничем не мог ему помочь.

— На пути в Штаты, наверное! — Игнат лишь всплеснул руками.

— Вера, соедини меня с отделом безопасности, — Влад уже держит трубку, пока Игнат подпрыгивает и повизгивает. — Надо взять Кристину Резник, если она ещё в стране. У нас есть рычаги в аэропорту, если что? Да, работайте.

Влад откидывается на стул и размышляет вслух:

— Кристину и эту американскую компанию мы засудим. Это долго, дорого и сложно, но это наша репутация. Машина есть, ещё один экземпляр у итальянцев на тест-драйве. Арабы идут к чёрту, их место займут японцы, — он поднял взгляд в потолок, как будто там был расписан план действий. — Я всё думал, как их состыковать, потому что японцы тоже хотят ближневосточный рынок в комплекте. Арабы заплатят всю неустойку, все пятьсот тысяч зелёных. Так что мы останемся в плюсе, как ни крути. Пока американцы будут разбираться, что именно купили, мы успеем заработать на этом рынке состояние.

— Влад, когда ты успел договориться с японцами? И почему за моей спиной? — Игнат ненадолго остановился, вглядываясь в лицо партнёра.

— Извини, друг, но ты в последнее время был не самым надёжным компаньоном.

Игнат открыл рот для возражений и тут же закрыл.

— И мог сболтнуть лишнего, когда Кристина приковывала тебя наручниками к кровати и охаживала плёткой.

— Фу, Влад, перестань нести свои пошлые фантазии! — Игнат снова подпрыгивает.

Тут зазвонит телефон, и Владу приходится ответить.

— Отлично. Значит, ещё не улетела, — он на мгновение сделал паузу, оценивая последствия. — Берите её где-нибудь по дороге. Сейчас пришлю адрес, куда везти, а потом верните обратно, куда она там собиралась ехать.

Дух вешает трубку и обращается уже к бизнес-партнёру.

— Игнат, ты достаточно успокоился, чтобы наказать Кристину?

— Нет!

— Не возражаешь, если другие совершат возмездие?

— Вперёд и с песней, — он театрально взмахивает руками.

Есть элитные секс-клубы, где насилие возможно только с согласия «жертвы», где есть стоп-слово и обоюдное удовольствие. Но есть такие места, в подвалах и частных домах, где насилие — это настоящее палачество без ограничений. Там, конечно, не причинят значимого физического вреда, но за ментальное здоровье никто ручаться не станет. Там «жертва» наяву почувствует холодные тиски ужаса и множество граней допустимой боли. Дух сам в этом не участвует, но есть люди, которые должны ему, и которые накажут Кристину, строже закона.

Месть — это блюдо, которое подают холодным, особенно женщины. Они не отвечают сразу, они сначала погружаются с головой в горечь обиды, плавают по волнам досады, ныряют в пучину унижения, раз за разом прокручивая огорчающее душу событие.

Кристина ответила не сразу, она пропустила через себя унизительные действия, испытала стыд и злобу и нашла утешение в плане мести, когда она будет уже на пути в светлое будущее, смакуя отмщение.

Она провела тонкий расчёт, добавила коварство, хитрость, вероломство и отняла угрызения совести. Она выждала подходящий момент, подготовила почву, нашла союзников и напала без объявления войны. А на войне, как известно, все средства хороши.

Но она не учла, что выступила против опытного, подготовленного соперника, который молниеносно нанёс ответный удар. Противник был основательно осведомлён о методах борьбы с партизанской войной, отрезая повстанцу пути отхода. Этот противник не знает пощады и накажет её просто из принципа, чтобы другим было неповадно.

Есть вещи, о которых лучше ничего не знать, пока они не беспокоят. Они глубоко, не трогают сознание. Они не всплывают на поверхность. Но если они начинают появляться на краю сознания пугающими образами, болезненными воспоминаниями, пробуждают ночью в холодном поту, то самое время вытащить их на берег сознания и рассмотреть под микроскопом.

Реальность почти никогда не оправдывает ожиданий. Миллионы, даже миллиарды людей каждый день взирают на крушение надежд своих, чужих, всех разом. Это происходит каждую минуту, каждый день, постоянно.

Реальность чаще всего гораздо хуже даже самых страшных кошмаров, холодящих душу. От неё гораздо приятнее прятаться в неземных грёзах, как будто это помогает не испытывать страх. Но в заоблачных мечтах как раз и есть самая настоящая пугающая реальность, и когда приходит её осознание, то бред больше не кажется бредом, а представляется самым настоящим кошмаром наяву.

Реальность такова, что люди не учатся на чужих ошибках, на своих ошибках, вообще не учатся. Люди совершают ошибки, которые даже не пытаются исправлять, которые в принципе невозможно исправить. В реальности люди не прощают — ни других, ни себя, никого.

Один врач сказал: «Все лгут». На самом деле он лишь повторил истину, которую задолго до него воспел Овидий, а после него повторяли век за веком в разных вариациях с завидной регулярностью все, кому не лень.