Развод в 40. Я не прощу измену! - Николь Келлер

— Вот именно! — вою я, размазывая слезы вперемешку с косметикой по лицу. — Отец! Но не чудовище, которое считает, что детей нужно пороть ремнем! А если он его опять ударит?

— Да что ж ты заладила! — мама тоже переходит на повышенный тон. — Ударит да ударит! Что-то раньше я не слышала, чтобы Володенька порол Кирилла. Оступился человек, нечаянно у него вышло, а ты уже приписала ему все грехи человечества. Монстра из него сделала!

Хватаюсь за голову. Зарываюсь пальцами в волосы. Тяну их, чтобы физическая боль отвлекла от мясорубки, что прямо сейчас перемалывает мою душу.

— Дочь, — мама касается моего плеча. Незамедлительно скидываю ее ладонь, хлеща эту женщину осоловелыми глазами. Мама, видимо, замечает то, что плещется на их дне, и с опаской отступает назад. — Тебе нужно успокоиться. Через время ты меня поймешь. Скажешь мне «спасибо». Я же для тебя постаралась, — на этих словах ладони самопроизвольно сжимаются в кулаки. Только чудо заставляет меня оставаться на месте и не поднять руку.

— Научись смотреть на вещи объективно, — хладнокровно и жестоко продолжает мама, вскидывая подбородок. Глядит на меня, как на несмышленого ребенка. Как на чужую. Именно так я ощущала себя всю юность. Ненужной. Помехой. Виноватой. — Тебе сорок лет. Твоя молодость прошла. У тебя ребенок. Ну, какому мужику твоего возраста нужна будет баба с прицепом? Правильно: никому. Рано или поздно Кирюшка вырастет, создаст свою семью. И ты будешь ему не нужна. И что ты будешь иметь в сухом остатке? Ничего. Ты встретишь старость в одиночестве. Никому до тебя не будет дела. А все почему? Потому что повела себя глупо и по-детски.

Пока я умираю в страхе за своего мальчика, судорожно пытаясь сообразить, как его отвоевать у Володи и вернуть, мама продолжает, как будто читает лекцию в университете нерадивой студентке:

— Прекрати выпендриваться, Жень. Кириллу нужна крепкая мужская рука. Чтобы не упустить ребенка. Чтобы воспитать его настоящим мужчиной. Позвони мужу, дочь. Тебе нужно с ним поговорить. Обсудить, договориться. Хочешь уйти, стать свободной? Володя готов и это обсудить, пойти тебе навстречу. Он не будет препятствовать общению с ребенком. Ты сможешь видеть Кира в любое время, но при этом устроить свою личную жизнь и стать счастливой. Просто прекрати войну… А еще лучше возвращайся к мужу.

При последних словах внутри меня взрывается фейерверк. И залпы застилают глаза.

Женя

— Мой ребенок — не прицеп. Я четко понимаю это и осознаю. В отличие от тебя. Мой сын для меня на первом месте. И вообще ты кто такая, чтобы решать за меня? — выкрикиваю так, что надрываю связки. — Чтобы распоряжаться жизнью моего ребенка и моей? Зачем ты влезла? Так сильно тебе мешает, что я счастлива? Так глаза режет, и хочется, чтобы я страдала, как ты рядом со мной в моем детстве?

— Я о тебе забочусь! Чтобы вы были счастливы! — в запале выкрикивает мама, притоптывая ногой. — Ты же упертая! Потом локти будешь кусать. Кто как не мама поможет своей дочке?

— У тебя больше нет дочери, мама, — качаю головой, отступая на выход. — Потому что из-за тебя я лишилась своего ребенка. Я тебе этого никогда не прощу.

Выскакиваю в коридор, мысленно перебирая варианты, как вернуть сына.

Натягиваю обувь, выпрямляюсь, и взгляд спотыкается о кричащий предмет.

Белый конверт, выглядывающий из сумки матери.

Застываю. В голове шестеренки начинают шевелиться. Противно скрипят, но с каждой секундой крутятся все быстрее.

Все становится на свои места.

Несмотря на то, что моя мать относится ко мне так, я получила хорошее воспитание. Образцовое.

Но сейчас я заталкиваю его куда подальше и, не стесняясь, нахально вытаскиваю конверт.

Раскрываю. Я не ошиблась — деньги. Не пересчитывая, можно догадаться, что сумма крупная.

— Вот в чем причина твоей семейной «психотерапии», — выплевывая матери в лицо, насквозь пропитываясь омерзением к этой женщине. — Деньги. Как же я сразу не догадалась? То, чего ты лишилась и чем грезила всю жизнь. Наврала, втерлась в мое доверие и безжалостно лишила мать ребенка. Ты просто продала своего родного внука. У меня один вопрос: что ж ты так дешево оценила-то Кира? Надо было пожизненное содержание просить!

— Женя! Женя, постой!

Но я вырываю эту чужую женщину из своей жизни, хлопнув дверью прямо перед ее носом.

Вылетаю из подъезда, ртом хватаю воздух. Не знаю, куда податься, что делать.

Боль, как раковая опухоль, разрастается внутри, захватывая каждую клеточку. Я едва не падаю на землю. В последний момент успеваю ухватиться за край скамейки и рухнуть на нее.

Хочется орать, выть.

С неба хлещет дождь. Подставляю лицо ледяным каплям. Они немного остужают, и туман в голове проясняется.

Набираю Володю. Длинные гудки выкручивают нервы, рвут их. Разумеется, он не отвечает. Я даже представляю, как муж глядит на дисплей и самодовольно ухмыляется.

Звонок сбрасывается. Я набираю еще. Еще и еще.

На пятый раз телефон оказывается отключен.

Что там мама говорила? Володя готов на диалог? Практика показывает, что ни хрена. Только сломать меня, уничтожить и подмять под себя.

Я не справлюсь одна. Мне нужна помощь. Сильное плечо, на которое я смогу опереться.

Понятия не имею, почему это не Наташа. Хоть и уверена, что, если я ей сейчас позвоню, они с Витей сорвутся и помогут без лишних слов.

Единственное разумное объяснение моему поступку — состояние аффекта. И то, что этот мужчина уже однажды спас меня от Володи.

— Алло? — голос босса звучит ровно, уверенно, но с толикой удивления.

— Александр…

— Женя? Что случилось? Ты что, плачешь?

Плачу? Провожу ладонью по щеке. Машинально всхлипываю. Оказывается, действительно плачу. А я думала, это дождь.

— Прости, что так поздно. Я не знаю, почему именно тебе звоню… Вернее, знаю. Мне больше некого попросить. Я пойму, если ты откажешь…

— Женя, успокойся. Выдохни. И конкретно скажи, что случилось. Я пока ничего не понимаю.

— Моя мама продала моего сына моему мужу, — сбивчиво тараторю, из последних сил сдерживая накатывающую истерику. — А он его боится — Володя ударил Кира. Я боюсь… боюсь, что он снова будет его бить. И я… я не могу без своего ребенка. Помоги мне его вернуть… Пожалуйста…

— Адрес, Женя. Я сейчас приеду.

Женя

Я прячу телефон в карман и принимаюсь делать самое сложное в этой ситуации — ждать. Зажимаю ладони между коленями, чтобы не тряслись, и смотрю строго в одну точку перед собой. Раскачиваюсь вперед и назад, мысленно умоляя высшие силы уберечь