Развод в 40. Я не прощу измену! - Николь Келлер

Александр приезжает через пятнадцать минут, показавшиеся мне вечностью.

Его кроссовер резко тормозит напротив подъезда, чуть заехав на тротуар. Александр выбегает из машины и присаживается на корточки напротив. Зачем-то ощупывает меня.

— Ты что, все это время здесь просидела? — хмурится, заглядывая в лицо. — Дурочка… Промокла вся, — босс растирает мои руки, хотя со стороны это выглядит, как будто он пытается выжать пальто.

Эта трогательная забота от практически незнакомого человека выбивает разом все пробки. Слезы льются градом, и из-за них я ничего не вижу.

— Не реви, Жень. Затопишь все. С этим природа справляется прекрасно и без тебя.

Александр осторожно тянет меня за руку и, как маленькую, ведет к машине. Открывает дверь и помогает забраться на пассажирское кресло. Быстро оббегает машину и запрыгивает за руль.

— Адрес?

На автомате называю улицу и номер дома, и босс вбивает сразу в навигатор. Также резко трогается с места, выруливая со двора.

— Замерзла? — Александр включает обогрев на полную, направляя на меня потоки теплого воздуха. — Ты вся дрожишь.

Опускаю голову и смотрю на ходящие ходуном руки.

— Это не от холода.

Александр закидывает руку за мое сидение и через пару секунд на мои колени опускаются бутылка с водой и влажные салфетки.

— Тебе нужно успокоиться и привести себя в порядок.

— Ужасно выгляжу, да? — грустно растягиваю губы в подобие улыбки.

— Ровно так, как мать, у которой незаконно отобрали ребенка, — босс с силой сжимает руль, до скрипа кожи. — Тебе нужно взять себя в руки. Ты должна быть сильной, спокойной и уверенной в себе. Да, это сложно. Но нельзя, чтобы твой муж увидел тебя в таком состоянии. Именно этого он и добивается. Ты должна выглядеть так, как мать, которой безоговорочно можно доверить ребенка.

Киваю и молча выполняю то, что велено. Выпиваю полбутылки воды, выдыхаю. Открываю козырек и стираю салфетками размазанную косметику.

— Как так вообще вышло? — Александр отрывается от дороги и рассматривает меня с ног до головы.

Заливаюсь краской, становлюсь краснее рака. Отворачиваюсь к окну, не зная, куда деть руки.

Мне стыдно. Изменил и выставил за дверь муж, а стыдно почему-то мне. Наверно неудобно признаваться успешному человеку, что к своим сорока годам я не состоялась как личность, и у меня ничего нет за душой. Что я неудачница, и не смогла в человеке, с которым прожила двадцать лет, разглядеть тирана и сволочь.

— Все банально: муж изменил, завел любовницу моложе на пятнадцать лет. Я узнала, а на меня и сына подняли руку. Я не стала терпеть подобного и ушла. А сейчас муж манипулирует ребенком. Чтобы я вернулась — у него важная сделка на носу, и развод ударит по его репутации.

Александр что-то бормочет себе под нос. Я не могу разобрать, но выцепляю нецензурные словечки.

— Все будет хорошо. Мы что-нибудь придумаем.

Александр круто паркуется возле дома.

Выбирается сам, помогает мне выйти. Отмечаю про себя его безукоризненные манеры: за все двадцать лет брака я могу на пальцах одной руки пересчитать случаи, когда муж открывал мне дверь, чтобы помочь выбраться из машины.

Я делаю два шага, но торможу как вкопанная. Александр не успевает среагировать и слегка врезается в меня. Неожиданное прикосновение его сильного тела к моей спине вызывает у меня хоровод мурашек и приятное тепло в низу живота.

Но я не успеваю отреагировать на эти необычные ощущения — тревога затапливает с головой.

Впереди стоят двое полицейских. Курят прямо возле нашего подъезда, о чем-то переговариваясь.

— Женя, что такое? — над ухом рокочет бархатный голос босса.

— Полиция… Кирилл…

— Спокойно. Это я их вызвал.

— Ты?!

— Начнем общаться с твоим мужем в правовом поле, — безапелляционно рубит Александр. — Я так понял, он трясется за свою репутацию? Вызов полиции по его адресу ее немного подмочит.

Смотрю на него, как на божество. Как на редчайший феномен.

Мой босс серьезно подошел к решению проблемы, еще и посреди ночи. Чужой проблемы.

— Пойдем, — Саша переплетает наши пальцы, слегка сжимает их, приправляя свой собственнический жест полуулыбкой, чем заставляет бешено колотиться мое сердце.

— Добрый вечер, — Александр обменивается рукопожатием с представителями правопорядка.

— Добрый. Что у вас произошло? Введите в курс дела.

Кратко пересказываю все события, не забыв показать видео, снятое Наташей.

— Ясно. Пройдемте, проверим.

Открываю дверь подъезда. Лифт. И вот мы оказываемся напротив нашей двери. Сердце колотится неимоверно, в ушах гудит, и шумит кровь.

Полицейские встают перед нами, заслоняя своими спинами. Зажимают звонок.

Дверь открывается, но то, что я вижу, заставляет мои глаза налиться кровью и вылезти из орбит.

Женя

Нас встречает «Семен Петрович» собственной персоной.

Обернутая моим полотенцем, с капельками воды на груди и плечах. От нее исходит аромат моих шампуня и геля для душа.

Что за мода — надевать вещи законной жены, пользоваться ее средствами по уходу, спать в чужой постели? Это какой-то вид самоутверждения или что? Или это сумасшедшее требование Володи?

Разглядев любовницу мужа, понимаю, что могло привлечь Володю — губищи как у Маши Распутиной, прости Господи. У Светы или как ее там, они перекачаны гиалуронкой настолько, что рот даже не закрывается. На фото «Семен Петрович» прикрывала лицо телефоном, и этого уродства не было видно.

Муж как-то и мне предлагал провести «тюнинг», но я наотрез отказалась.

— Полные и четкие губы сделают твое лицо куда интереснее, — как-то за ужином, задумчиво обрисовав мое лицо вилкой, заявил Володя. — Я не понимаю, чего ты уперлась? Деньги есть, я только «за». Сейчас же столько техник, препаратов! Сейчас твое лицо слишком простое… крестьянское. Не породистое. А губы добавят изюминки. Да и грудь можно подтянуть: после двух лет грудного вскармливания она знатно обвисла. Не то, что в молодости. Подумай, Жень. Ты бы сделала мне такой классный подарок на юбилей…

Я, конечно, знатно обиделась, но, чтобы не раздувать скандал при Кирюшке и не пугать его разборками, лишь холодно возразила:

— Меня целиком и полностью устраивает и мое крестьянское лицо, и моя грудь. Тебя, кажется, все двадцать лет брака тоже, — но, все же не удержавшись, мстительно добавляю, чтобы мог услышать только он: — Я же не прошу тебя увеличить член.

Володя давится салатом и закашливается. Идет красными пятнами, и сынок услужливо похлопывает папу по спине.

— Чего, блин? Тебя все устраивало! — сощуривается, буравя меня насквозь: — Или уже есть с чем сравнить?

— А тебе?

Володя тогда что-то пробухтел себе под нос и обрадовался внезапному рабочему звонку. Ушел к себе в кабинет, и мы в