Судьба связала нас этими буквами на коже - Алексия Джоил

Мия сидела на трибуне, а тот самый парень поглаживал ее руку. Через минуту к ним присоединились другие чирлидеры, а Уолкер то и дело недовольно пыхтела и закатывала глаза, как делала в прочем всегда, когда дурашливо обижалась на сказанные ей глупости без злого умысла.

Как делала она с ним.

Что-то внутри неприятно сжалось. Да, конечно, Мия общалась с другими людьми и вела себя с ними игриво. Это было нормально, но Тэйт все же не мог отделаться от мыслей о том, насколько же ему было тяжело видеть ее такой с другими. Желание разогнать всех вокруг росло слишком быстро, жадно пожирая остатки разума.

— Мартинсон, чего стоишь? Вперед! — крикнул кто-то из команды.

Тэйт моргнул и кивнул, встраиваясь в ряды разминающихся парней. С ним заговорили, а он принялся отвечать что-то, вести насмешливый диалог и поддерживать новеньких, некоторые из которых учавствовали в этой игре. Но его мысли были затянуты дымкой, полной ярости и тяжело сдерживаемого желания обладать своим сабмиссивом полностью и без остатка.

Ревностью.

Пришло время для легкой пробежки вокруг, чирлидеры тоже медленно брели по залу, наматывая круги под тяжелым взглядом Джессики. Тэйт невольно ускорился, от чего часть его команды возмущенно заохала. Но ему было плевать — впереди ждала Мия. Догадавшись к кому бежит их игрок, баскетболисты принялись напевать пошлую песенку. Доминант показал им средний палец и вмиг догнал свою девушку, обнимая ее со спины.

— Эй, Мартинсон, отвали от моей девочки! — прокричала Джессика, но Тэйт и ей показал средний палец.

— Что случилось с твоей рукой? — спросил доминант, смутно догадываясь о причине, по которой тот парень трогал его девушку.

— Ничего такого. — просто ответила Мия, пожав плечами. — Задумалась и не заметила, как мне передали бутылку с водой.

— Передали, да? — усмехнулся Мартинсон.

— Ты волнуешься? — вдруг спросила первокурсница, и Тэйт сглотнул.

Волнение… нет, то, что было в его груди напоминало не волнение. А страх потерять.

Он уже долгое время не мог отделаться от предчувствия, что Мия однажды уйдет. Может, узнает о наркотиках, которые он ей подсыпал, а может ей наскучат их отношения. Сабмиссив не любит его. И все, что их связывает — метки и болезненное прошлое, не более. Просто однажды Мия может устать от этого, выжечь метку, как и угрожала, а после исчезнуть из жизни Тэйта навсегда.

И тогда он останется совсем один. Опять.

Мия не делала его особенным. Потому что Мартинсон не был для нее таковым. Доминант это точно чувствовал: во взгляде на него и на других, в интонации голоса и тактильности разницы особой не было. Да, теперь и она целовала его, а не просто отвечала на то, что он делал с ней. Но была ли это любовь? Скорее всего, нет.

Тэйт видел разные проявления привязанности. Одержимость им Леоны, или же болезненная любовь матери к отцу, все это было то, что однажды уже не отпустит никогда, заставляя желать больше времени объекта своей симпатии. Даже сам Мартинсон сейчас понимал, что не хочет и не может дать Мии уйти.

Она была его светом, его мечтой о лучшей жизни. Идальностью, к которой стремилась его мать. Мия неосознанно воплощала в себе все, чего он желал, но не мог достичь никак все это время. Бесконечные титулы, признание других людей и мнимое богатсво не приносили эмоций, яркости, а становились лишь очередной вершиной в списке покорения. Той самой, после восхождения на которую ты смотришь вдаль и говоришь: «Вот там есть счастье. Прямо за тем пиком.»

Но до Мии этого счастья не наступало.

Его жизнь была пуста, внутри нее пылились заброшенные дорогие предметы мебели и интерьера, которые уже были совершенно не интересны тому, кто отдал столько сил, чтобы их приобрести. С приходом Мии что-то поменялось — может, порыв ветра сдул с антиквариата пыль?

— Тэйт.

Он моргнул. Они все еще бежали в этой странной позе — доминант, обнимающий свою сабмисив со спины.

— Я знаю, что ты победишь. Ты лучший. — произнесла Мия совершенно обычно.

А его внутренности скрутило.