Без права на отказ авторитету - Ася Любич
Сильнее обидеть он меня не мог. Ни Бауэр со своими грязными словами в танце. Ни мама, которая шесть лет не звонила. Ни один критик, ни одна завистливая коллега. Никто и никогда не бил так точно. Прямо туда, где у меня только что, двадцать минут назад, впервые за долгое время появилась надежда.
— А если нет? — спрашиваю я. Тихо. Так тихо, что сама почти не слышу.
Глеб поправляет шарф. Тот самый, что я дарила ему на годовщину.
— Тогда отправляйся в ту дыру, из которой я тебя вытащил. — Он смотрит на меня сверху вниз, как смотрел на начинающих актрис на прослушиваниях, которых не собирался брать. — Я никогда не приму чужого ребёнка.
Чужого.
Поезд гудит. Долго, протяжно, и этот звук проходит сквозь меня насквозь, будто я сделана из стекла.
— Что значит «в свою дыру»? Это и мой театр.
— Когда я с тобой разведусь, ты останешься без гроша. И про твой талант никто и не вспомнит. Хотя, может быть, Бауэр? Один твой талант ему пришёлся по душе.
Рука срывается и наносит пощёчину этому ублюдку.
— И давай без сцен, Аль, ты же взрослая девочка.
Он уходит, он просто садится в поезд и уезжает, оставляя меня наедине с умчавшимся поездом, что взметнул мои волосы вверх.
Анна Каренина бы бросилась под поезд, потому что ей казалось, что жизнь окончена. А я… Я другая.
Внутри рождается ядовитое ядро ненависти, которое расползается по венам, вынуждая дрожать от злости. Да как он посмел… Как у него только язык повернулся со мной так поступить. Такое мне сказать.
Он думает, я уеду, поджав хвост? И что я скажу своему ребенку, что я струсила? Что он тоже может быть трусом?
Стираю слезы, обдумывая, как буду исправлять свою ошибку и возвращать театр себе. Театр, честь, гордость и самоуважение, которое растоптали двое мужчин.
И есть у меня на это месяц, пока Глеб будет кататься по стране со своей новой примой.
Глава 20
Первым делом я отправляюсь к своему врачу, чтобы узнать, что с моим ребёнком все в порядке. А ведь правда. Это мой ребёнок. Только мой.
Я приезжаю к своему врачу, и мы долго рассматриваем рисовое зёрнышко в экране монитора. Я снова и снова отгоняю мысль, что это чудо может принадлежать одному из ублюдков, разрушивших мою жизнь до основания. Заставивших меня сомневаться в самой себе. Толкнувших меня к пропасти с острыми скалами и бушующими волнами.
Но я увидела свет. И теперь мне не страшно. Теперь я знаю, что живу ради малыша. Ради более важной цели, чем театр.
После врача и получения первой в жизни малыша фотографии я забегаю домой, чтобы найти тот злосчастный документ об услуге. Кажется, тогда я готова была его порвать, но нет, прибрала в папку со всеми документами. Наверное, на автомате. Достаю и внимательно читаю. Но беда в том, что в этих документах я полный профан.
Звоню Лиде, чтобы для начала сообщить радостную новость.
— Беременна? Ты не шутишь? О Боги!
— Да не ори ты. Не шучу. Сегодня на УЗИ была.
— А что сказал Глеб? Он рад?
— Мы разводимся, так что ему все равно.
Первые мгновения в трубке раздаётся удивлённое молчание. На миг мне даже кажется, что я ни с кем не разговаривала, как быстро замолчала подруга.
— Лид?
— Я просто не понимаю, все же было хорошо. Вы даже театр сохранили…
Я так и не смогла ей сказать, что спала с Бауэром, стыдно до жути. Так что и сказать, что Глеб не верит, будто ребёнок от него, тоже не могу. Зато могу сказать о новой пассии…
— Пока я болела, он нашел мне замену. Я не знаю, спят ли они, но он сказал, что оставит меня без копейки, если я не сделаю аборт.
— Какой болван… Хочешь, я ему позвоню?!
— Нет, нет, — испуганно лепечу я. — Я правда хочу развод. Я поняла, что больше не хочу ни под кого подстраиваться.
— Ну не знаю…
— Лид, а у тебя есть знакомые юристы? Мне бы поговорить с кем-нибудь.
— Юристы… Дай подумать, — замолкает она, шуршит бумагами. — О, нашла. Герман Егорович. Отличный спец, правда, берет немало.
— Мне подходит. Скидывай контакты. Я обращусь к нему.
— Ну хорошо. Но ты подумай.
— Лид, меня не было неделю, а он нашел мне замену и отправился с ней на гастроли. Что тут еще думать?
— Ну смотри. Но мне кажется, ты торопишься. Просто на эмоциях и гормонах.
— Все возможно, но ты знаешь, я своих решений не меняю.
Когда Лида отключается, я тут же получаю данные этого юриста и звоню ему, чтобы попросить о встрече.
Этот манерный юрист готов принять меня через неделю, ну что ж…
— Через неделю, отлично. Запишите мое имя?
— Ну что вы, дорогая, этим занимается мой секретарь… Сейчас я скажу, чтобы она вам перезвонила.
— Нет, я настаиваю, чтобы записали вы. Лисовская Алла Леонидовна. Записали, тогда жду звонка.
Он может и не знать ведущую актрису города, но, судя по голосу и словарному запасу, он частый гость в городских театрах.
— Алла Леонидовна, что же вы сразу не сказали, что это вы… Боже, знайте, лучше вас Каренину не удалось сыграть никому. Видел вашу замену… Смешно….
— Дорогой Герман Егорович, быть может, вы за ужином выскажете мне ваше восхищение, а заодно выслушаете меня?
— Ну конечно, конечно… Галя, отмените все встречи. Сегодня ко мне в руки упала звезда.
Я невольно смеюсь. Но все-таки искреннее восхищение мужчины позволяет женщине почувствовать себя красивой. А лёгкий флирт как макияж делает кожу ярче и заставляет глаза блестеть.
На ужин я стараюсь одеться как нельзя лучше. Элегантно, но не вульгарно. Идеально подойдёт платье