Я преподам вам урок! - Tommy Glub

— Ты шантажировать нас пришел? — прошипел я.

— Я предлагаю сделку, — Олег откинулся на спинку стула. — Вы помогаете мне, я молчу о вашем… секрете. Никому не нужно знать ведь, какие вы оба страшные и как много стоите… Я слышал, вас даже убить сложно, — смеется это… недоразумение.

Все. Точка кипения. Я вскочил так резко, что стул опрокинулся. Схватил его за грудки, притянул к себе.

— Слушай сюда, щенок...

— Ян. — Голос Дара прозвучал как удар хлыста. — Сядь.

— Да ты слышал, что он…

— Сядь. Немедленно.

Я разжал пальцы. Олег поправил рубашку, ухмыляясь. Сукин сын знал, что Дар меня остановит.

Дар встал, достал телефон. Отошел к окну, набрал номер. Говорил тихо, но я знал этот тон — он использовал его в особых случаях, когда нужно было напомнить людям о старых долгах и услугах.

Через три минуты он вернулся. Я все это время не сводил глаз с Дария, пытаясь одновременно не сорваться.

— Твой долг закрыт, — сказал просто. — Двести тысяч, верно? Можешь проверить.

Олег вытаращил глаза. Достал телефон, тыкал в экран. Лицо вытянулось от удивления.

— Как вы… Так быстро…

— У меня есть друзья, которые не любят, когда молодые идиоты играют в опасные игры, — Дар сел обратно, взял свой стакан. — И тебе советую завязать с казино. В следующий раз так просто не выкрутишься, и даже наши секретики не помогут.

Олег молчал, переваривая. Потом кивнул, но не ушел. Заказал себе текилу, выпил.

— Кстати, — сказал он задумчиво, — а как давно вы знаете Машу? Девушку, что была в коридоре.

Моя рука дернулась к стакану. Дар предупреждающе глянул на меня.

— В каком смысле?

— Ну, в прямом. Как долго вы знаете, что она теперь чилит тут?

— Что? — переспрашиваю я, и голос звучит опасно тихо. Как перед грозой — когда воздух замирает, и понимаешь, что сейчас грянет. — Ты с ней знаком?

Олег ухмыляется, крутит в пальцах пустую рюмку. На его лице играет та самая улыбочка, по которой хочется врезать. Самодовольная такая, мерзкая.

— Да, нет, ничего особенного, просто понравилась девчонка, — он пожимает плечами, но в глазах пляшут чертики. — Просто поинтересовался.

— Откуда ты знаешь Машу? — я наклоняюсь ближе, чувствуя, как напрягаются мышцы. — Не юли, Никитин. Говори прямо.

Он театрально вздыхает, закатывает глаза.

— Господи, Ян, что ты как прокурор? Не знаю я ее, — он поднимает руки в примирительном жесте, но глаза остаются холодными. — Все, забыли. Я же сказал — ничего особенного.

Вранье. Чистое, неприкрытое вранье. Я это чувствую нутром, как собака чувствует страх. Но Дар ловит мой взгляд и едва заметно качает головой. Типа, не сейчас, не здесь.

А что вообще сейчас и здесь надо делать?!

Нахер это недоразумение меня провоцирует?!

И тут к нам подваливают дружки Олега. Оба уже навеселе, щеки красные, глаза блестят. Ясно, накидались, пока Олег свои проблемы решал.

— Эй, вот вы где прячетесь! — орет Витя так громко, что бармен морщится. — Короче, у нас в номере движуха — все наши собрались. Девчонки притащили вино, парни — виски. Будем знакомиться ближе с вашими студенточками! То есть… И студентами тоже!

— Отличная идея, — бурчит Дар с таким сарказмом, что можно порезаться. — А утром на экскурсию в семь утра, напомню.

— Да ладно вам! — Стас хлопает его по плечу, и Дар смотрит на его руку так, будто это ядовитая змея. — Один разок! Вы же тоже люди, а не роботы!

Я закатываю глаза. После такого дня последнее, чего хочется — это студенческая пьянка.

Но Дар встает, поправляет рубашку.

— Пошли, — говорит мне. — Лучше присматривать, чем потом разгребать последствия.

Черт, он прав. Если мы не пойдем, к утру половина группы будет в отключке, а вторая — с похмельем.

Хотя, чую, все равно будут проблемы…

Номер у Никитина — это хаос в чистом виде. Люксовый номер превратился в студенческое общежитие. На кровати сидят девчонки, хихикают над чем-то в телефоне. На полу расположились парни с картами. Кто-то курит на балконе, кто-то уже целуется в углу. На столе — батарея бутылок, пластиковые стаканчики, чипсы, орешки, нарезанная колбаса…

Воздух густой — смесь парфюма, алкоголя, сигарет и пота. Из колонки хрипит какой-то рэп. В окно дует прохладный ветер, но он не спасает.

Мы с Даром встаем у стены. Я наливаю себе виски — чисто для вида, чтобы не выделяться. Дар берет колу.

— Прямо праздник жизни, — бормочу я. — Никитин сам будет башлять гостинице за все это.

— Как в кошмаре, — отвечает он, наблюдая, как какая-то девчонка пытается станцевать на журнальном столике.

И тут дверь распахивается с таким грохотом, что музыка на секунду затихает.

Валя врывается в комнату, как ураган. В одной руке у нее бутылка шампанского, другой она тащит…

Машу.

У меня сердце пропускает удар.

Вот нахер она тут нужна?

Маша выглядит… по-другому. Волосы распущены, падают на плечи мягкими волнами. На ней простая черная майка и джинсы, но почему-то не могу отвести взгляд. Глаза блестят странно — не весело, а как-то лихорадочно. Щеки розовые. Губы чуть припухшие, будто она их кусала.

— Народ, я привела нашу отшельницу! — объявляет Валя на весь номер. — Срочно налейте ей чего покрепче, а то она весь день в номере просидела!

Маша окидывает взглядом комнату. Секунда — и ее глаза встречаются с моими. Еще секунда — с глазами Дара. Также замечает и столицу, и своего бывшего. Что-то мелькает в ее взгляде. Вызов? Решимость? Отчаяние?

А потом она будто переключается.

— Давайте, — говорит она Вале, забирая у кого-то стакан. — Надоело киснуть.

Наливает себе рома. Рома! И выпивает залпом, не морщась. Там немного, конечно, но она даже не кривится, только запивает колой.

Кто-то присвистывает. Парни одобрительно гудят. Девчонки смеются.

— Вот это наша Маша! — кричит кто-то.

Она наливает еще. Я делаю шаг вперед, но Дар хватает меня за локоть. Железной хваткой.

— Не лезь, — шипит он мне на ухо. — Она взрослая.

Взрослая. Ага. Только вот пьет она не от веселья. Я же вижу — это не желание повеселиться. Это желание забыться.

И тут рядом с ней появляется он. Рус.

Подходит к Маше сзади, обнимает за талию. Она вздрагивает, но не отстраняется.

— Привет, малыш, — слышу его голос. Низкий, уверенный. — Я ждал тебя.

Она оборачивается к нему. Секунда колебания — и она улыбается. Но улыбка какая-то неправильная, будто нарисованная.

— Привет, — говорит она.

И тут происходит то, от чего у меня темнеет в глазах.

Она садится к нему на колени.

Просто берет и садится. Его руки