Между двух огней. Второй шанс - Яра Славцева

— Куда?

— На работу.

— Что хотел?

— Закрыть вопрос.

— Закрыл?

Я закрыла глаза.

— Да.

— Он тебя обидел?

Это прозвучало так просто. Так по-мужски прямо. Без сложных терминов, без "эмоциональной динамики". Обидел? Да. Но не одним словом, а всем тем, как умел смотреть, говорить, считать меня вложением, риском, уязвимостью своей репутации.

— Уже неважно, — сказала я.

— Важно.

— Дамир…

— Мир, если он тебя задел…

— Не надо, — оборвала я. — Пожалуйста. Только не превращай это опять в бой.

Он помолчал. Потом очень тихо спросил:

— Мне приехать?

И вот тут я поняла, что да. Мне нужно, чтобы он приехал. Чтобы рядом был кто-то, при ком не надо держать лицо. Не объяснять. Не доказывать. Просто существовать. И это уже слишком много говорило о том, кто он для меня теперь.

— Да, — сказала я. Всего одно слово. Но у меня от него закружилась голова.

— Буду через двадцать минут, — ответил он.

---

Глава 45

Глава 45

Когда он вошел в квартиру, я стояла у окна. Специально. Чтобы не встречать его у двери как женщина, которая ждала. Хотя ждала. Очень.

Дамир не сказал ни слова сначала. Только подошел сзади и положил ладони мне на плечи. Теплые. Тяжелые. Надежные до внутреннего надрыва.

Я прикрыла глаза.

— Он что-то сказал? — спросил он у моего виска.

— Да.

— Хочешь рассказать?

— Нет.

Его пальцы медленно скользнули по моим рукам вниз. Не как любовник сейчас. Как человек, который просто держит.

— Тогда не надо.

И этого хватило. Все, что я держала в себе последние дни — страх, стыд, беременность, неизвестность, разговор с матерью, визит Артёма — все это вдруг рвануло наружу.

Я развернулась к нему и уткнулась лицом ему в грудь. Просто так. Как будто тело само знало, где у него есть право сломаться.

Он обнял сразу. Без слов. Без вопросов. Сильно. И я разрыдалась. По-настоящему. Как ребенок. С захлебом. С дрожью. С унизительной невозможностью остановиться.

Дамир только гладил волосы и молчал. Иногда прижимался губами к макушке. Один раз тихо выругался себе под нос — наверное, от бессилия. Но ничего не выспрашивал. Не тряс. Не требовал ясности.

Когда я немного успокоилась, он поднял мое лицо ладонями.

— Мира.

Я шмыгнула носом.

— Что?

— Ты мне скажешь, что происходит?

Вот. Вот оно. Я почувствовала, как внутри мгновенно поднимается паника. Потому что дальше либо правда, либо еще одна ложь. А ложь между нами теперь будет хуже любой ссоры.

— Я… — голос сел. — Я пока не могу.

Он всмотрелся в меня внимательнее. Слишком внимательнее. Как будто собирал не слова, а симптомы.

— Ты больна?

— Нет.

— Тогда что?

Я отвела взгляд. И в ту же секунду он понял, что дело серьезнее, чем просто обида после разговора с бывшим женихом. Ладонь с моей щеки медленно спустилась к шее.

— Мира, — очень спокойно произнес Дамир. — Не пугай меня.

У меня задрожали губы. Я не хотела так. Не здесь. Не сейчас. Но и держать это в одиночку больше не получалось.

— Я была у врача, — шепнула я. Он замер.

— И?

Я закрыла глаза. Сказала почти беззвучно:

— Я беременна.

---

Глава 46

Глава 46

Тишина после этих слов была невыносимой. Я не открывала глаза. Не могла. Потому что в эту секунду вся моя храбрость закончилась. Все, что я еще держала — достоинство, взрослость, контроль — рухнуло. Осталось только ожидание. Самое страшное ожидание в моей жизни. Как он вдохнет. Что скажет. Как изменится его лицо. И изменится ли вообще.

Потом я почувствовала, как его руки исчезли. Не резко. Но исчезли. И от этого стало ледяно.

Я заставила себя посмотреть. Дамир стоял в шаге от меня. Лицо побледнело. Взгляд потемнел так, что я не смогла его прочитать сразу. В нем было слишком много всего — шок, недоверие, быстрый мужской расчет, страх, который он, кажется, сам себе не позволял.

— Срок? — спросил он.

Я сглотнула.

— Около пяти недель. Пока неточно.

Он провел ладонью по рту. Еще секунда — и отвернулся к окну. Господи. Вот это и был мой кошмар. Не крик. Не грубость. Не "что ты наделала". А вот эта мужская тишина, в которой идет быстрый, страшный подсчет. Чей. Когда. Как.

— Ты думаешь, что… — начал он и осекся.

Я сама договорила.

— Я не знаю, от кого.

Он закрыл глаза. И от этого мне стало так больно, что я почти физически почувствовала, как что-то внутри рвется. Потому что самое ужасное я уже сказала сама. Самое грязное. Самое унизительное. И теперь стояла перед любимым мужчиной с этой правдой, как с клеймом.

— Мира… — Его голос был хриплым. — Когда ты узнала?

— Вчера. Тесты. Сегодня клиника.

— И молчала.

— Я сама едва не сошла с ума.

Он кивнул. Очень медленно. Потом снова посмотрел на меня.

— Ты хочешь этого ребенка?

Вопрос ударил неожиданно. Так сильно, что у меня на глазах сразу выступили слезы. Потому что все вокруг думали бы первым делом об отцовстве, о сроках, о мужчинах, о последствиях. А он спросил это. Меня. Про ребенка. Про мое чувство.

— Я… не знаю, как можно уже хотеть или не хотеть, — прошептала я. — Но когда увидела полоски, я испугалась. А потом… потом положила руку на живот и поняла, что уже не могу думать об этом как о проблеме. Это страшно. Но это не проблема. Это… мой ребенок.

Последние слова я сказала с плачем. Дамир смотрел так, будто в эту секунду во мне для него открылось что-то еще. Глубже. Живее.

И вдруг подошел. Очень быстро. Сжал мое лицо в ладонях.

— Тогда все остальное мы разберем, — сказал он жестко. — Слышишь? Все. Но ты больше одна с этим не останешься.

Я уставилась на него сквозь слезы.

— Даже если это не твой?

На секунду в его лице мелькнула боль. Настоящая. Мужская. Темная. Но он не отвел глаз.

— Даже если не мой, — сказал он. — Но я очень надеюсь, что