Рождество по чужому рецепту - Синди Лу

— Наверняка он подписал это не глядя. Или не знал, о чём договаривался. Отец говорил, что тогда у них были тяжёлые времена, и мистер Хансен в отчаянии обратился к Вэнсу.

Надо же, как легко оказалось защищать врага своей семьи.

Итан достал телефон и увеличил одно из фото.

— Но зачем Вэнсу одалживать отцу деньги и регистрировать товарные знаки на себя? Он как будто сразу планировал, что вернётся и будет его шантажировать. Что будет за нелегальное использование чужой интеллектуальной собственности?

— Может, у твоего отца остались какие-то наработки? Так он сможет доказать, что это его авторство.

Но Итан только покачал головой.

— По документам отец просто выполнял работу для Вэнса. И передал ему права.

— Не похоже, что он об этом знает. Думаю, ему надо обо всём рассказать.

— И как я ему объясню, откуда у меня документы? — усмехнулся Итан.

— Вряд ли его это будет заботить, когда он узнает, что ему грозит иск и огромные штрафы.

На самом деле, это и штрафами назвать нельзя. Вэнс запросто может потребовать сумму упущенной выгоды и моральный ущерб. По крайней мере, это я поняла, полночи читая юридические статьи.

Итан перелистнул фото и нахмурился ещё больше.

— Как Вэнс получил отчёт о техническом состоянии объекта? Он сделан в декабре.

Я пожала плечами, взяла свободной рукой кружку чая и сделала глоток.

— Нанял кого-нибудь. Больше интересно, как оказалось, что мистер Хансен не в курсе отсутствия разрешения на вытяжку.

— Возможно, тогда всеми делами занимался Вэнс. Видимо, отец во многом доверял ему. Чего не скажешь о мистере Моретти — иначе он бы не ушёл. — Итан замолчал, всматриваясь в пустоту перед собой, и заговорил только спустя несколько минут: — Ты говорила, что ему срочно нужны эти здания. Но почему он тогда не шантажирует отца?

— Возможно, уже начал. Или ждёт, пока мистер Хансен окончательно ему откажет. Если бы он хотел подать на него иск, то, наверное, уже сделал бы это.

— Наверное. Я сегодня расскажу всё отцу. Возможно, он успеет поменять меню и оформить разрешение до того, как к нему придёт Вэнс.

Я не стала говорить, что даже если он поменяет меню, Вэнсу не составит труда доказать, что Ларс тринадцать лет использовал его и получал с этого прибыль. Судя по подавленному выражению лица Итана, он и так это знает.

— Тогда поедем домой? — осторожно спросила я, опасаясь, что он воспримет это как моё желание уехать, а не заботу о нём.

— Да, я расскажу ему, и вместе мы это решим, — повторил Итан, всё ещё смотря в стену, как будто не услышал мои слова. Он шумно выдохнул, его плечи расслабились, и он повернулся ко мне и легко улыбнулся. Посмотрел на меня внимательно, как будто впервые за сегодня увидел, и в его взгляде промелькнуло что-то тёплое. — Спасибо, Хлоя.

— Рада побыть твоим шпионом, — засмеялась я, хотя знала, что он имеет в виду совсем не это.

— Я должен как-то отплатить тебе за искусно проделанную работу.

Почему-то я вспомнила вчерашний поцелуй, и мои щёки вспыхнули, но вслух я только усмехнулась:

— Искусно проделанную? Это про то, как Вэнс чуть не поймал меня в шкафу?

— Тем более, тебе полагается доплата за риски, — он поднёс мою руку, которую всё это время держал в своей, к губам, и оставил на ней быстрый поцелуй. — Глинтвейн и трдельник?

— Слабовато ты оцениваешь мою работу, — шутливо скривилась я.

— Это только аванс, — он прищурился, а потом убрал книги обратно на полки и протянул мне руки: — Пойдём?

* * *

Когда мы вышли из кофейни, уже начинало темнеть. Снег хрустел под ногами, но ветра не было, и мне было удивительно тепло — то ли из-за этого, то ли от того, что Итан шёл совсем рядом и задевал моё плечо своим.

В Норт-Хилле тоже была своя рождественская ярмарка, пусть и скромнее нашей. Стоило пройти несколько кварталов, и мы оказались среди ароматов жжёного сахара, корицы и жареных каштанов. Палатки были украшены еловыми ветками и уже начинающими мерцать гирляндами. Тихо играла праздничная музыка.

Итан направился к деревянному ларьку и уже через пару минут вернулся с двумя картонными стаканчиками и огромными трдельниками, щедро наполненными взбитыми сливками. Мы отошли в сторону от скопления людей и встали у одного из небольших столиков.

— Спасибо, — пробормотала я и откусила тёплое хрустящее тесто, щедро обсыпанное корицей и сахаром. Я тут же почувствовала сливки у себя на носу и стёрла их.

Итан замер и, вместо того, чтобы есть, уставился на мои губы.

Боже, если он будет продолжать так на меня смотреть, я не смогу проглотить ни кусочка.

— Хочешь, чтобы я подавилась? — усмехнулась я.

— У тебя тут... — он показал на уголок своей губы, и я снова вспомнила вчерашний поцелуй, не сразу понимая, что он говорит мне, что я испачкалась.

Я — наверняка нелепо — высунула язык и попыталась слизать сливки с губы.

В романтических фильмах в этот момент парень нежно стёр бы крем. Но, наверное, я выгляжу сейчас как голодный Канноли, который откусит палец, если прикоснуться к его еде, поэтому Итан вряд ли решится провернуть такой трюк.

Только я подумала об этом, как он шагнул ко мне почти вплотную и поднял руку. Его большой палец коснулся моих губ, стирая крем. Кожа под его прикосновением загорелась, а губы непроизвольно приоткрылись.

Итан не отрывал от меня взгляда. А потом, всё так же глядя мне прямо в глаза, сделал то, от чего у меня перехватило дыхание — медленно поднес свой палец к губам и слизал взбитые сливки.

Мы брели плечом к плечу, уходя всё дальше от центральной площади ярмарки и шума толпы. Я искоса смотрела на Итана. Вчерашний поцелуй в темном переулке был смесью из паники, адреналина и страха перед Вэнсом. Но сейчас, глядя на его спокойный профиль в мягком свете гирлянд, мне хотелось того же. От этой мысли стало так страшно и одновременно легко, что я не могла не подумать — желает ли он того же?

Мы свернули в совсем тихий, почти безлюдный переулок с единственной яркой витриной старого антикварного магазина. Она отбрасывала на заснеженный тротуар и наши лица золотистый свет. Внутри скрывался механический городок, припорошенный искусственным снегом.

Это была настоящая живая сказка: крошечные фонарщики на лестницах зажигали газовые рожки, игрушечный поезд с пыхтением мчался по кругу, ныряя в тоннели, а на импровизированном озере кружились фигуристы.

Мы замерли, разглядывая этот