Формула любви для ректора - Ханна Леншер

Дамиан стоял у окна, глядя на освещенный фонарями внутренний двор. Он был без пиджака, рукава черной рубашки закатаны до локтей, обнажая сильные предплечья. Я тихонько подошла сзади и обняла его за талию, прижимаясь щекой к широкой спине.

Он мгновенно расслабился, накрыл мои руки своими и тяжело, с облегчением выдохнул.

В этот момент, глядя на его поникшие плечи, я прекрасно осознавала, что за непробиваемой броней и за маской холодного цинизма скрывался смертельно уставший воин. Мужчина, которого со всех сторон обложили интригами, ожидая одной-единственной его ошибки. Он работал сутками, вытягивая академию из финансовой ямы, прикрывая спины своих подчиненных, и не просил за это ни благодарности, ни признания.

Мое сердце сжалось от странной, щемящей боли, которая не имела ничего общего с физиологией.

— Опять бюджетные комитеты? — тихо спросила я, целуя его меж лопаток сквозь тонкую ткань рубашки.

— Хуже. Утверждение меню для первокурсников-драконов, — проворчал он, поворачиваясь ко мне. Его синие глаза, еще секунду назад тяжелые и усталые, мгновенно потемнели, едва он встретился со мной взглядом. — И я слышал, что мой любимый преподаватель опять подрывает мой авторитет перед деканами. Добавишь картинки в отчет, Роузвейл? Серьезно?

Он обхватил меня за талию, притягивая вплотную, и хищно усмехнулся.

— Ты сам напросился, ректор, — выдохнула я, чувствуя, как его губы уже касаются моей шеи, заставляя колени дрожать.

Мой взгляд внезапно зацепился за массивный кожаный диван черного цвета, который еще вчера стоял в углу приемной, а теперь красовался прямо напротив камина в его кабинете. Роскошный, широкий и абсолютно неуместный здесь.

— Дамиан… — Я попыталась сосредоточиться, пока он расстегивал пуговицы моего платья. — А откуда здесь… это? Вчера его не было.

Дракон оторвался от моей шеи, бросил короткий взгляд на диван и вернул свое внимание к моим губам.

— Ректорские привилегии. Обновление интерьера, — пробормотал он, стягивая ткань с моих плеч.

Я уперлась руками в его грудь, останавливая наступательные действия, и подозрительно прищурилась. Лицо Дамиана оставалось невозмутимым, но в уголках губ плясала откровенная смешинка.

— Ты притащил сюда трехметрового монстра из кожи только для того, чтобы нам не приходилось каждый раз… заниматься любовью на столе с отчетами? — выдала я, чувствуя, как краска заливает лицо от осознания собственной догадки. Мой голос сорвался на возмущенный писк. — Дамиан! Это же рабочее место! А если кто-то из Совета зайдет?

Он расхохотался. Это был тот самый редкий, искренний, глубокий смех, который я обожала больше всего на свете.

— Белочка, мой стол хорош, но твоей спине нужен комфорт! — Он без усилий подхватил меня на руки как пушинку. — К тому же теоретики должны тестировать новые… локации. Иначе они теряют квалификацию. И я намерен продемонстрировать тебе его преимущества прямо сейчас.

Дамиан бросил меня на прохладную, мягкую кожу дивана и навис сверху, накрывая мои губы таким горячим, собственническим поцелуем, что все мысли о Совете, отчетах и субординации испарились в ту же секунду.

Диван действительно оказался значительно удобнее стола.

Вот такое было наше тайное убежище. Наш маленький, сумасшедший мир, отгороженный от всей остальной столицы.

Мы не говорили о будущем и не обсуждали, к чему все это приведет. Негласно приняли правила игры: я по-прежнему утверждала, что это просто секс, а он не пытался вытянуть из меня признаний в любви, удовлетворяясь тем, что я была рядом, кричала его имя и принадлежала только ему.

Я убеждала себя, что все под контролем. Что я, взрослая и рациональная Лилиан Роузвейл, просто получаю удовольствие от близости с красивым и сильным драконом. Что мое сердце находится в безопасности.

Но кому я врала?

Сама я прекрасно понимала, что влюблена, когда ловила себя на том, что жду его появления на лекции больше, чем окончания семестра. А вместо проверки контрольных рисовала на полях блокнота чернильные профили с резкими скулами. А еще я постоянно улыбалась, как дура, чувствуя во время педсоветов, как он на меня смотрит.

Так получилось, что я без памяти влюбилась в своего ректора. Отчаянно, безвозвратно и абсолютно нерационально. В его тяжелый взгляд, сарказм и в тщательно скрываемую нежность, с которой он укрывал меня одеялом после наших безумных ночей.

Но признаться ему в этом? Ни за что! Гордость и страх быть отвергнутой и выкинутой, как это сделал Войссер, сковывали мне язык. Он лорд и дракон, а я всего лишь человек.

Поэтому я буду играть в эту двойную игру до конца. По ночам наслаждаться его телом, а днем прилюдно огрызаться и обманывать всех. Правда, в первую очередь — саму себя.

Лишь бы этот семестр никогда не заканчивался.

Глава 16. Дамиан

Мой план по завоеванию неприступной Роузвейл строился на простой армейской доктрине: длительная осада.

Она возвела стены из своего упрямства, и я принял правила игры но, решив бить изнутри. Я срывал с нее эти ужасные платья, заставлял стонать мое имя, доказывал ей каждую ночь, что между нами не просто физиология. Я окутал ее заботой и наслаждался нашей тайной двойной жизнью, где днем она сверлила меня холодным взглядом, а ночью выгибалась в моих руках с такой искренней, отчаянной жадностью, что внутренний дракон довольно рычал, ощущая свою победу.

И я верил, что время работает на меня. Лилиан была слишком умной и не могла долго врать самой себе. Рано или поздно ее броня треснет, и она поймет, что я не просто сбрасываю напряжение, а сильно влюблен.

Постепенно, шаг за шагом, я приручу эту колючую независимую теоретичку.

Но я забыл учесть одну существенную деталь: у академии Крылатого Пламени были свои виды на мою рыжую библиотекаршу. И я оказался не единственным мужчиной, который заметил ее ум и красоту.

В тот вторник я вошел в преподавательскую столовую, чтобы перехватить чашку кофе перед заседанием. За длинным столом у окна сидела Лилиан. А возле нее, как вокруг прекрасного цветка, вились стервятники академического состава.

Молодой магистр с кафедры лекарства, стоя у ее стула, о чем-то увлеченно рассказывал, подавшись непозволительно близко. Артефактор Фэллон подливал ей чай, обнажая в улыбке свои идеальные зубы. Даже декан Фламель смотрел на нее с каким-то маслянистым одобрением. Они все вдруг осознали, что за серой броней скрывается невероятно красивая девушка.

Мои челюсти сжались так, что скрипнули зубы. Внутри грудной клетки заклокотало глухое рычание. Я хотел бы объявить всем, что она моя, но мы продолжали