Развод в 40. Я больше не твоя - Валери Овчинникова

Андрей везет меня на вокзал.

В машине молчим. Не потому что нечего сказать. Потому что слишком много. За окном вечер, машины, мокрый асфальт. В салоне тепло. Его рука на руле. Моя сумка на коленях, в ней папка, телефон, зарядка, распечатки, помада, которую я не успела обновить, и вся моя новая жизнь, сложенная без порядка.

— Ты держишься, — говорит Андрей.

— Это не комплимент.

— Я знаю.

— Тогда зачем сказал?

— Чтобы ты знала, что я вижу цену.

Поворачиваю голову.

Он смотрит на дорогу.

— Какую цену?

— Когда женщина держится весь день, вечером у нее болит всё. Спина, лицо, горло, руки. И еще надо сделать вид, что она не устала, потому что дочь приедет и будет смотреть.

Я отворачиваюсь к окну.

Очень не вовремя.

Очень.

Потому что после таких слов хочется не спорить, а положить голову ему на плечо. А это уже нельзя. Или можно, но не сейчас. Я сама не понимаю свои запреты. Они стоят во мне, как старые шкафы: мешают пройти, но выбросить сразу жалко.

— Ты слишком много знаешь про женщин, которые держатся.

— Я двадцать пять лет смотрел на одну.

Сердце делает глупое движение.

— Андрей.

— Молчу.

Он молчит.

А фраза остается.

На вокзале шумно. Люди с сумками, чемоданы, объявления, запах кофе из автомата и булочек из киоска, которые после нашей пекарни выглядят уныло, но голодный пассажир съест и не такое. Поезд приходит вовремя. Я стою у восьмого вагона и чувствую, как внутри снова поднимается материнская тревога. Алиса выходит первой.

Взрослая. В длинном пальто, с рюкзаком, волосы собраны, лицо усталое. Моя девочка. Я обнимаю ее крепче, чем планировала. Она сначала напрягается, потом обнимает в ответ.

— Мам, я нормально.

— Я не спрашивала.

— Ты душишь.

— Терпи.

Она смеется мне в плечо. Коротко. И я на секунду снова вижу ее маленькой, с румяными щеками и липкими пальцами после булочки. Потом отпускаю, потому что рядом появляется вторая женщина.

Ксения Романова.

Невысокая, худощавая, с темными волосами до плеч, в сером пальто, с большой сумкой на ремне. Лицо бледное, глаза внимательные и нервные. Не выглядит авантюристкой. Выглядит человеком, который три раза передумал ехать, но все равно вышел из вагона.

Она смотрит на меня, потом на Андрея.

— Марина Викторовна?

— Да. Спасибо, что приехали.

— Я не хотела.

Честно.

Мне даже нравится.

— Понимаю.

Ксения крепче сжимает ремень сумки.

— Алиса сказала, что вы можете остановить Веронику. Я не знаю. Но у меня есть то, что вам нужно.

— Поедем в пекарню, — говорит Андрей.

Ксения смотрит на него.

— А это кто?

Алиса открывает рот.

Я успеваю раньше:

— Андрей Лавров. Мой однокурсник и деловой союзник.

Алиса тихо фыркает.

Я бросаю на нее взгляд.

— Что?

— Ничего. Деловой союзник так деловой союзник.

Дети. Даже взрослые. Особенно взрослые.

В машине Ксения сидит сзади рядом с Алисой. Я впереди. Андрей ведет молча. Я чувствую, как Ксения всё время проверяет телефон. Один раз, второй, третий.

— Вам кто-то пишет? — спрашиваю.

Она вздрагивает.

— Нет. Я боюсь, что напишет.

— Вероника?

Ксения кивает.

— Она узнала, что я общалась с Алисой. Не знаю как.

Алиса резко поворачивается к ней.

— Ты не говорила.

— Потому что ты бы начала спорить.

— Конечно, начала бы!

— Девочки, — говорю.

Обе замолкают.

Надо же. Сработало. Не зря я девятнадцать лет мать.

— Ксения, что у вас есть?

Она сглатывает.

— Переписки, платежи, старые макеты. И аудио. Вероника работала с похожей схемой в другом городе. Она находила мужчину с бизнесом, входила как администратор или маркетолог, потом выводила часть клиентов и материалов на новую фирму. С Олегом Сергеевичем она начала готовить это не вчера. И не месяц назад.

У меня холодеют пальцы.

— Когда?

Ксения смотрит на меня через зеркало.

— В феврале.

Февраль.

Сейчас октябрь.

Восемь месяцев.

Восемь месяцев назад я еще думала, что у нас с Олегом просто сложный период. Что дочь уехала, бизнес устал, мы устали. В феврале я поздравляла его с днем рождения. Пекла торт с вишней, потому что он любит не приторное. Алиса звонила по видео, мы смеялись, Олег обнимал меня за плечи и говорил друзьям, что без Марины он бы давно питался только амбициями.

А в феврале он уже готовил новую фирму с Вероникой.

— Продолжайте, — говорю.

Голос чужой.

Ксения достает из сумки папку.

— Там не только фирма. Олег Сергеевич подписал предварительное соглашение с Вероникой. По нему после развода он должен был передать ей долю в новой сети. А старую пекарню планировали обесценить.

Андрей резко смотрит в зеркало.

— Обесценить как?

Ксения открывает папку, достает лист и протягивает мне.

— Через проверку, жалобы и срыв поставок. Чтобы Марина Викторовна сама согласилась на раздел: ей старую проблемную точку с долгами, ему — «СоколФуд» и новая сеть. Я ушла, когда увидела план.

Я смотрю на лист.

Там таблица.

Пункты.

Даты.

Фамилии.

И строка, от которой у меня перестает хватать воздуха.

«Этап 3. Личный фактор: сформировать у М.С. ощущение управленческой несостоятельности. Использовать возраст, эмоциональность, развод, усталость. При необходимости — через Алису».

Через Алису.

Я читаю эти два слова.

Один раз.

Второй.

На третий уже не нужно.

Андрей останавливает машину у обочины так резко, что сзади сигналят.

Он поворачивается ко мне.