Развод в 40. Я не прощу измену! - Николь Келлер

— Или не хочешь проблем в бизнесе? — сощуриваюсь, складывая руки на груди. — А как же отнять у меня сына? Как же попытка его купить? Как же мне забыть то, что ты нас ударил? Где гарантии, что ты не поднимешь руку снова?!

— Я тебе обещаю… Жень, давай в отпуск съездим? Мальдивы, Доминикана, Мексика, Бали, куда ты хочешь? Только ты, я и Кирилл. Мы же семья. Мы должны быть вместе…

— Ты серьезно думаешь, что белый песок, океан и закаты-рассветы на берегу помогут мне забыть о твоей измене? И кстати, о семье. Любовь-то твоя в курсе о твоих наполеоновских планах? Ее мы тоже возьмем в семейное путешествие? Как никак, Светочка же от тебя ребенка ждет. Тоже семья, считай.

— У меня с ней все, — безапелляционно заявляет Володенька. Даже подбородок вскидывает, гордый собой. Орел, блин. — Мы расстались.

— Вот как? — вздергиваю бровь, едва удерживаясь от сарказма, что так и рвется.

— Да, — злобно сверкает глазами. — Как увидел тебя, так сразу понял, на кого чуть не променял. Она же скучная. Недалекая. Меркантильная. А ты… Такая… В общем, возвращайтесь, Жень.

Выпрямляюсь. Гляжу на мужа сверху вниз, вкладывая все презрение, что чувствую сейчас к этому мужчине, что прожила столько лет.

— Мне очень жаль, что я раньше не поняла, какой ты на самом деле. Ты жалкий, Володь. Бьешь женщин и детей, меняешь их, как перчатки. Никакой ответственности перед теми, кого породил. Ты заботишься и переживаешь только о себе. Ты махровый эгоист, Володенька. И твои слова гроша ломаного не стоят.

— Одумайся, Женя, — муж вскакивает на ноги. Недолго музыка играла — из муженька снова полезла его сущность. — Тебе сорок лет. Большая часть жизни уже прожита. А за душой ничего нет. Кому ты такая нужна… пустышка. А я готов принять обратно.

— Никому не нужна, говоришь…

Подсознание подкидывает воспоминания о горячих поцелуях, от которых подгибаются колени и вырастают крылья. О жадных глазах, которые смотрели на меня с неподдельным интересом, и сильных руках, в которых тепло и спокойно.

А еще что я, женщина без опыта и должного образования, разрабатываю эксклюзивную линейку одежды в популярном Доме Моды.

Ну, и кто кому не пара, Володенька?

— Принимать нужно лекарства от давления. Тебе уже кстати, пора — пенсия не за горами. А меня нужно любить и уважать. Ни первого, ни второго в тебе по отношению ко мне нет. Так что… Увидимся на судебном заседании. И больше до этого момента меня прошу не беспокоить. Я не вернусь, Володь.

Поднимаюсь на ноги и, не оглядываясь, иду на выход. На крыльце Тина Романовна равняется со мной и останавливается рядом.

— Просил вернуться? — усмехается, поднимая воротник куртки.

— Угу.

— Не удивлена. У него проблем с бизнесом выше крыши. Ему, ох, как не выгоден развод. Вы же не собираетесь возвращаться? — девушка сощуривается и строго сверлит глазами.

— Упаси Бог, Тиночка Романовна. Я, может, только жить начинаю. По-настоящему.

Женя

Делаю последние стежки и рассматриваю получившийся детский костюмчик.

Ну, красота! Просто прекрасно! Нужно будет обязательно и Кирюшке сшить такой. Я даже не представляла, что у меня без шаблона, выкроек и модели перед глазами получится костюм, достойный Дома Моды.

Это последний в линейке фэмили лук. Я уже отшила два женских и один мужской. Отдала один Наташе, два Александру. От подруги прямо «не отходя от кассы» получила восторженные отзывы как в устной, так и в письменной форме для отчетности.

Осталось дождаться вердикта босса и дальнейших его указаний по поводу запуска линейки.

Под косые и любопытные взгляды швей заворачиваю костюмчик в бумагу и кладу в фирменный пакет. Разминаю шею, плечи и довольная собой направляюсь к боссу.

Вот только тут меня ждет облом.

— Александра Данииловича нет на месте, — выдает речитативом девушка, заменяющая секретаршу. И какой-то торжествующий блеск у нее в глазах. Какое-то непонятное ехидное выражение лица.

— А когда появится?

— Не знаю, не докладывал. Он уехал. По личным делам.

Пожав плечами, иду к себе в кабинет. Глянув на время, вспоминаю, что в желании доделать работу снова пропустила обед. Беру только кошелек, накидываю пальто на плечи.

— Я на обед. Минут через тридцать вернусь, — извещаю девушку и иду к лифтам.

В кофейне на удивление достаточно много народу. Заказываю себе отбивные, овощи на гриле и двойной кофе.

Разворачиваюсь с подносом, делаю два шага, шарю глазами в поисках свободного столика.

И застываю изваянием прямо посередине зала. Чудом поднос не вываливается у меня из рук.

— Девушка, вы, может, в сторону отойдете? — кто-то ворчливо бубнит. Шевелю губами, что-то отвечая. Падаю на ближайший стул, не сводя глаз с парочки.

Мой Александр, что так страстно целовал меня накануне, отвешивал комплименты, у нас едва не дошло до горячего… обнимает глубоко беременную девушку, у которой на правой руке поблескивает кольцо. Они сидят рядом, плечом к плечу, он приобнимает ее, а она… целует его в щеку. Опасно близко к губам…

Женат, — молнией проносится в мозгу. У моего босса есть красавица-жена.

Не верю своим глазам. Боль такая, что парализует. Не закричать, не вздохнуть, не пошевелиться.

Зажмуриваюсь — настолько больно физически их видеть. А когда распахиваю глаза вновь, напротив сидит секретарша босса. Спокойно отпивает кофе и смачно откусывает круассан.

— Вы же не против, что я составлю вам компанию? — бубнит, жуя. — Просто свободных мест не осталось, а у меня всего пятнадцать минут на перерыв…

— Ага…

Она прослеживает за моим взглядом и усмехается. Утирает рот салфеткой, отпивает из кружки и невозмутимо продолжает:

— Вы тоже попались?

— Попалась? О чем вы?

— О боссе, конечно же.

— Не понимаю, о чем вы, — пытаюсь нарисовать на лице безразличное выражение. Для верности даже глаза в тарелку опускаю. Только вот не то, что кусок в горло не влезет, меня от одного ее вида тошнит. А каких-то десять минут назад я была готова слона сожрать.

— Бросьте, все вы понимаете. Уже переспали?

— Что вы…

— Ой, не изображайте из себя монашку! — кривится секретарша. — Про вас уже все всё знают. За руку не ловили, хорошо шифруетесь, это да. Но поведение босса и ваши привилегии говорят, что вы у него на особом счету. Вот только мой вам дружеский совет — не ведитесь. Он спит со всеми красивыми и милыми женщинами нашего Дома Моды. Такая натура, — пожимает плечами, снова возвращая внимание к булке. — Но