Взлетная полоса сердца - Айлин Грин

— Так вот в чём дело? — ошарашено спросил Леон. — Это его рук дело? Это из-за него мне пришлось уводить самолёт и спасать себя от верной гибели?

— Ты преувеличиваешь… Это не его вина. Программа проходила несколько тестов, но провалилась. Сейчас и Роберт, и твой отец думают, как лучше это исправить. Почему ты так злишься, когда говоришь о брате?

— Потому что он слишком закрыт. Порой мне кажется, что его молчание и покорность однажды выльются во что-то серьёзное. И он навредит. Вот только кому…

— Ты зря говоришь так про него, — покачала я головой. — Он просто ревнует.

— Кого? — опешил Леон. — Если только тебя. Потому что давным-давно влюбился, а как сказать тебе об этом, не знает.

— Влюбился? Леон, это не смешно. Возможно, я ему нравлюсь, но ты преувеличиваешь. И я говорила ему о том, что между нами с тобой появилась какая-то связь. Он посоветовал быть осторожной.

— Конечно. И сказал, что я обязательно разобью тебе сердце. Да? Конечно, да! Поэтому я и не делюсь с ним никакими планами. Боюсь, что он вывернет это против меня.

— Но он же знает про проект, значит, самым важным ты с ним всё же поделился.

— Про проект? Что значит — знает?

— Ну я говорила с ним… И он…

Леон резко остановился, убрав свою руку с моей. Всё тепло, которое было между нами, растворилось как туман ночного Мюнхена. Его глаза, которые минуту назад смотрели на меня с надеждой, стали ледяными.

— Так вот в чём дело! — его голос сорвался и стал хриплым, как будто его ударили в грудь. — Так это была не ты… Это Роберт! Это он рассказал отцу… Ты ему сказала про конкурс, да? Ты рассказала ему, Каролина?

— Нет, Леон… Всё было не так! Послушай!

— Что послушать? Я доверился тебе, будучи уверен, что ты не станешь ни с кем делиться этой информацией. Вы обсуждали с моим братом помехи, программы, сбои… А потом внезапно мой отец знает всё! Про конкурс, про мои планы…

— Леон, подожди…

— Нет! — Он сделал шаг мне навстречу. Как непробиваемая стена нависая надо мной. — Я доверил тебе то, что прятал годами. Даже от самого себя. Я дал тебе право увидеть меня настоящим. Показал тебе, что моё нежелание летать — это не детский бунт, это попытка заставить близких увидеть меня с другой стороны. А ты рассказала это ему… Спокойному, справедливому, умному Роберту. Который тут же бросился к отцу, чтобы настучать!

— Я ничего ему не говорила! — повысила я голос, чувствуя себя неловко — мы стояли посреди тёмной площади и кричали друг на друга. — Он сказал, что знает про проект! Мы ничего не обсуждали. Слова про конкурс вырвались случайно, но я не делилась с ним никакими подробностями!

Леон усмехнулся. Провел рукой по волосам и поднял взгляд вверх.

— Что ж, ему хватило и этого. Он же не дурак, Каролина. Он знает, как устроена моя голова. И понял — если я поделился с тобой проектом, значит, решение уже принято. Значит, я готов уйти. А он тогда будет рядом. Утешит и поможет.

— Хочешь сказать, что он сделал это из ревности? — с сомнением спросила я. — Леон, это глупо! Тем более, что Роберт знал о том. Как отреагирует твой отец. И между нами ничего не было! И мы с тобой… я же не знала, что между нами что-то возможно… Я вообще не думала о том, что ты… Что я…

— Роберт не хочет быть вторым. Он слишком долго был им. Слишком долго получал вдвое меньше внимания. Сейчас он понял, что нужно действовать. Возможно, немного подло, но другого пути он не нашёл.

— Я не хотела, чтобы так получилось… Я… Леон, я не думала, что твой брат способен на предательство. И уж тем более не думала о том, что я стану тому причиной. Мне нравилось общаться с ним, обсуждать темы, которые близки нам обоим. И про конкурс я сказала не потому, что хотела тебя подставить. А потому что считаю, что ты идёшь по правильному пути… Что ты пробуешь то, что тебе близко.

— Каролина, тебе лучше уйти.

— Началось, — закатила я глаза. — Не уйду. Тем более, сейчас ночь. Как минимум, невежливо прогонять меня посреди ночи в темноте. А как максимум мы приехали на одной машине, и даже если ты засранец, Леон, ты не можешь не проводить меня домой! — выпалила я на одном дыхании.

Кажется, он не ожидал от меня такого. Да что там он! Я сама не ожидала, но лить слёзы и переживать было не в моём стиле. Я слишком мало понимала в отношениях, но в одном была уверена — если уйти в такой момент, можно с лёгкостью утратить то, что потом будет невозможно вернуть.

— Ты можешь прогнать меня, — вновь обратилась я к нему, — можешь обижаться на меня и делать виноватой в том, что произошло. Можешь сжечь свой проект, бросить полёты и сбежать. Но ты не убежишь от себя. Сколько ни пытайся — эту гонку ты не выиграешь.

Я замолчала под его напряженный взгляд. Ветер трепал его волосы, делая вид небрежным и усталым. Я чувствовала, что начинаю замерзать. Чувствовал и он, снимая с себя куртку и накидывая мне на плечи:

— Ты знаешь обо мне слишком много.

— Не больше, чем ты мне позволяешь узнать. Просто я умею смотреть, а не закрывать глаза в нужный момент.

Что-то вновь поменялось в его взгляде — появилась бессловесная благодарность. И несмотря ни на что, мне показалось, что ещё ничего не закончилось.

Возможно, даже не началось. То, что рождалось сейчас между нами, было настоящим.

Это нельзя сжечь.

От этого нельзя убежать.

Это никто не заберёт.

И никто не сломает.

И на сегодняшний день этого было достаточно.

Когда я рассказал отцу о проекте Леона и о конкурсе, я не думал, что всё получится так. Наверное, какая-то часть меня ревновала Каролину, потому что я понимал — между мной и моим братом выбор очевиден. Он был слишком ярким и невыносимым, чтобы пройти мимо него. А я был слишком спокойным и скучным, чтобы попытаться встать перед ним.

Пока мы были детьми, всё было проще — отношения складывались из посиделок с родителями, обсуждений каких-то далёких деталей наших жизней… Но мы выросли, и в дело стали вмешиваться чувства. Появились влечение и осознание, что такое дружба. Принятие того, что девушка, которая столько времени находилась рядом с