Вернись моим светом - Алёна Шахнина
Тут же щелкнул замок, из квартиры на меня упал теплый свет из прихожей. Надя смотрела взволнованно, поправляя взъерошенные волосы. Посторонилась, и я зашел. Из кухни сначала выглянула, а потом вышла мать.
— Что случилось? — спросила Надя, захлопывая дверь.
— Он здесь? Приходил? — Я смотрел только на мать, и она понимала, о ком я говорю.
— Нет… — Она испуганно расширила глаза и сжала себя руками. — Он же не знает… Не знает ведь?
Я медленно выдохнул. Действительно, откуда ему знать про Надю и квартиру, которую я для неё арендовал. Он слишком ленивый, чтобы начать искать, да и зачем ему это? Наверняка, куда-то вышел, может, работает.
— Извини, напугал тебя. — Я повернулся к Наде и провел рукой по её плечу.
— Все нормально. — Она улыбнулась, прекрасно понимая мою панику. — Если что, я тебе позвоню.
Я кивнул и направился к выходу. Неудобно получилось, но надо было убедиться, что они обе в порядке.
У двери я остановился и, держась за ручку, посмотрел на Надю.
— Это ты рассказала Василисе о нашей семье?
Я не хотел, чтобы это выглядело, как претензия, но узнать должен был.
— Нет. — Надя покачала головой. — Я ее больше не видела после того раза, когда вы приезжали вместе.
— Это я рассказала. — Мать сделала шаг ко мне.
— Зачем? И как это вышло?
Она замялась. Её пальцы ещё теребили локти, как это происходило всегда перед отцом.
— Случайно, — тихо ответила мать. — Мы… работаем в одном магазине. И случайно, Никит.
— Это она тебя уговорила переехать?
Мать кивнула, но я и так знал ответ. Молча вышел из квартиры, понимая, что не случайно. Никто из нашей семьи никогда не рассказывал о происходящем. Мать попробовала однажды с родителями и, столкнувшись со стеной безразличия, уяснила простую истину. Никому не интересны чужие проблемы. А если она рассказала, значит, был повод.
Дома я снова прошелся по комнатам, заглянув даже за диван, будто отец мог спрятаться. Напоследок я оставил родительскую спальню, и зайдя туда, сразу открыл дверцу шкафа. На меня смотрели пустые полки и одинокие вешалки — некоторые сломаны, некоторые погнуты. Только на дне стояла коробка со старыми вещами, которыми давно никто не пользовался.
Пройдясь по комнате, я увидел маленькую бумажку на полу. Поднял её и развернул. Это был чек из магазина, в котором работает Василиса и, оказывается, мать. Я даже не знал, что она устроилась на работу — да я вообще ничего не знал о своих родителях. На чеке указана пачка сигарет и вчерашняя дата.
Глава № 31 Никита
Василиса стояла на пороге в моей кофте и моих брюках. И видеть её в своей одежде мне нравилось. Как она смотрела невинным взглядом — тоже. Я пропустил её и закрыл дверь на замок. Василиса застыла в прихожей, пытаясь что-то рассмотреть впереди себя. Пришлось подтолкнуть её в спину и привести на кухню. Она обвела взглядом комнату, где не была много лет. Но здесь ничего не изменилось. В этой квартире жизнь давно замерла.
— Как ты? — шепотом спросила Василиса.
— Я дома один, — сказал я, пристально вглядываясь в глаза Васи. — Мама у Нади, отец уехал.
— Да?! — удивленно протянула Василиса, и я даже почти ей поверил.
— Я все знаю. И что это мать тебе рассказала про нас, и что ты уговорила её переехать к Наде.
Она беззаботно пожала плечами, будто ничего особенного не произошло. Не понимала, насколько это важно для меня. Или понимала, но делала вид.
— Я вот только не пойму… — продолжил я. — Не могу цепочку провести. Мать тебе рассказала, хотя никому никогда не говорила. Согласилась на переезд. Отец сразу уехал со своим шмотьем.
Василиса молчала, потому что, если начнет врать — я сразу раскушу.
— Выяснилось, что вы работали вместе. А сегодня я нашел чек из твоего магазина, который оставил отец. — Я смотрел на напряженное лицо Василисы, и снова мой взгляд остановился на синяке, что не давал мне покоя. — Только если…
Я замолчал. Мысль, такая логичная и правильная медленно подкрадывалась к голове. Я пытался её оттолкнуть, придумать что-то другое, заткнуть дурацкую фантазию. Но она упорно лезла назад, складывая кусочки пазла в единую картину.
— Нет, — прошептал я в ответ на свои мысли. — Этого не может быть.
Я посмотрел в испуганные глаза Василисы, и понял, что прав.
— Это он… — протянул я, сжимая кулаки. — Это он ударил тебя.
Вася открыла рот, не издав ни звука, и её молчание было точным подтверждением моих слов. Ярость, та самая, о которой я не вспоминал последнее время, встала в горле. Жар хлынул к лицу, заколов тысячей мелких иголок.
— Я защищал мать, а он… Он… поднял руку на тебя! Черт! — закричал я и швырнул в стену стакан, что оказался под рукой.
Василиса ахнула. Звон осколков впился в больную голову, стуча по вискам.
Быстро отвернулся к столу, чтобы Василиса не видела моего гнева. Отец правильно сделал, что уехал. Иначе эту ночь он бы не пережил.
— Поэтому он уехал. Он знал, что ему будет за это. — Я закрыл глаза, пытаясь успокоиться.
— Ник. — Вася аккуратно положила ладонь на мое плечо. — Это случайность.
— Продолжай, — потребовал я. Если она не расскажет, я поеду его искать. И обязательно найду.
— Он… разговаривал с твоей мамой, держал её за руку. Я попыталась защитить её, потащила его руку, и… получилось случайно. Он не хотел меня ударить!
Я повернул голову к Васе. Глаза смотрели на меня честно и взволнованно.
— От чего ты хотела её защитить?
— Мне показалось, что он пугал тетю Машу.
— Показалось?
Василиса медленно выдохнула.
— Не показалось. — Она опустила взгляд на секунду, но тут же вернула его к моему лицу. — Но это больше не важно. Он ушел. Забрал с собой вашу боль и ушел. Отпускай его, всю злость и прошлое. Больше он ничего вам не сделает.
Я покачал головой и развернулся к Василисе.
— Но какой ценой? — тихо сказал я и провел пальцем по синяку на её щеке.
Я столько оберегал её от своей тайны. И все ради чего? Чтобы она стала участником того безумия, что происходило здесь?
Сердце рвалось на кусочки от жалости. Она попыталась защитить мать, сделала мою работу, прикрыла меня с тыла. И освободила меня, не побоявшись испортить лицо.
— Заживет, — произнесла Василиса и положила свою теплую ладонь поверх моей, прижимаясь щекой. — Главное, чтобы здесь… — Ее вторая рука легла мне на грудь. — Больше не болело.
Ярость отступала, оставляя после себя только нежность. Мне было так страшно, когда она только приехала, и стало так спокойно, когда она не осталась в стороне. Не просто произнесла слова, а встала плечом к моему плечу в моей войне. Ворвалась в мою жизнь, снесла всё, что давно было разрушено и оставила чистое, незараженное поле.
— Только снова не становись холодным, ладно?
Я медленно кивнул.
— Я стал таким, потому что