Между двух огней. Второй шанс - Яра Славцева

Я сжала зубы.

— А кто сказал, что я собираюсь строить из себя мать-одиночку?

— Тогда тем более. Нам нужно договориться.

Нам. Опять. Как быстро мужчина умеет присоединиться к женщине, когда чувствует биологическое право.

— Нет никакого "нам", пока я не пойму, кто ты в этой ситуации — отец или просто мужчина, решивший вернуть контроль через ребенка.

Вот теперь он взбесился по-настоящему. Не внешне. Глубже. Я увидела это по тому, как у него побелели пальцы на подлокотнике кресла.

— Ты несправедлива, — сказал Артём.

— А ты удобен себе.

И в этот момент дверь кабинета тихо открылась. Соня заглянула внутрь.

— Извините, пять минут осталось, у нас следующая встреча.

Я почти улыбнулась. Спасение.

Артём поднялся. Посмотрел на меня сверху вниз и произнес так тихо, что я одна услышала:

— Он не останется с тобой, когда поймет окончательно. А я — останусь. Запомни это.

У меня все внутри заледенело. Потому что он бил не только по Дамиру. По моему самому страшному страху.

---

Глава 65

Глава 65

Когда Артём ушел, меня накрыло не сразу. Я успела встать. Сложить бумаги. Дойти до стола. Даже сказать Соне "все нормально", хотя, конечно, ничего не было нормально. А потом у меня просто перестали держать ноги. Я села прямо на диван и уставилась в пол.

— Что сказал? — спросила Соня.

Я покачала головой. Не могла повторить вслух. Потому что если сказать, это прозвучит еще реальнее. Он не останется. Он не останется. Он не останется.

Фраза ввинчивалась в виски так, будто Артём подсадил мне внутрь паразита и теперь тот жрал меня изнутри.

— Мир, — мягче сказала Соня. — Эй. Он что, угрожал?

Я подняла на нее глаза.

— Хуже.

— Что значит хуже?

Я сглотнула.

— Сказал, что Дамир не останется, когда поймет окончательно. А он — останется.

Соня закатила глаза так резко, что я почти услышала.

— Боже, какой же он самовлюбленный сукин сын.

Я нервно усмехнулась.

— Ты очень терапевтична.

— Я просто не выношу мужчин, которые выдают свое чувство собственности за заботу.

В дверь постучали. На пороге появился Дамир. Я даже не увидела, как он вошел в студию. Только почувствовала сразу — воздух меняется, когда рядом он. Тело узнает раньше головы.

Он посмотрел на мое лицо и все понял. Соня без слов поднялась.

— Я схожу за водой. И вышла.

Дамир подошел, присел передо мной на корточки и взял мои руки.

— Что сказал?

Я молчала. Потому что не хотела превращать в реальность эту фразу в его присутствии. Не хотела смотреть, как она входит в него. Но он ждал. Тихо. Без давления. И я все-таки выговорила.

— Сказал… что ты не останешься, когда все станет окончательно ясно.

Пауза. Короткая. Я подняла глаза. Дамир смотрел на меня так, что у меня даже слезы остановились. Не было там злости. Не было уязвленного мужского самолюбия. Только очень холодная, очень ясная решимость.

— Тогда я сделаю так, что он подавится этим прогнозом, — сказал он.

И в этот момент я впервые поняла: иногда настоящая верность рождается не в легких обстоятельствах, а именно тогда, когда тебе уже подсказали самый удобный выход — уйти.

---

Глава 66

Глава 66

В тот вечер он не оставил меня одну ни на минуту. Мы поехали ко мне. Он приготовил еду — отвратительно пересоленную яичницу, потому что, как выяснилось, "с таким уровнем нервов у него временно отказали рецепторы". Я впервые за долгое время поела нормально, смеясь сквозь слезы. Потом он вымыл посуду, потому что меня снова мутило. Потом заставил лечь, подложил подушки и сел рядом на кровать.

— Тебе не обязательно сидеть как сторожевой пес, — пробормотала я.

— Обязательно.

— Почему?

— Потому что если я сейчас уеду, ты начнешь думать лишнее.

Вот черт. Он и это понял.

— Я уже думаю лишнее, — сказала я.

Он провел ладонью по моим волосам.

— Тогда думай вслух.

Я долго молчала. Потом спросила:

— А если правда не твой… ты сможешь жить рядом с этим?

Он откинулся на спинку кровати, но руку с моих волос не убрал.

— Не знаю.

Честно. Как всегда.

— Спасибо.

— Не перебивай. Не знаю, как это будет. Не знаю, будет ли меня иногда рвать изнутри от ревности к факту, что он в тебе успел раньше. Не знаю, смогу ли я всегда быть мудрым и удобным. Скорее всего, нет. Но одно я знаю точно — я не собираюсь уходить от тебя из-за этого.

У меня защипало глаза.

— Почему?

Он чуть усмехнулся.

— Потому что это не про удобство, Мира. Я тебя слишком долго терял. И слишком дорого это стоило, чтобы теперь слинять, когда стало страшно.

— Ты говоришь так, будто уже все решил.

— Я и решил.

Я повернула голову, чтобы видеть его лицо.

— А если я тебя не выдержу?

На этот раз он рассмеялся. Негромко. Сухо.

— Поверь, если кто тут кого не выдержит, вопрос еще большой.

— Наглец.

— Зато твой.

У меня сердце дрогнуло. Вот так, между страхом и яичницей, он снова вшил в меня что-то теплое.

Я взяла его руку и положила себе на живот. Сама. Осознанно. Потому что мне захотелось разделить с ним даже это. Он застыл. Совсем. Как будто под моей ладонью была не просто ткань футболки и кожа, а что-то святое, к чему он пока не имел права прикасаться.

— Ничего еще не чувствуется, — прошептала я.

— Я знаю.

— Тогда зачем ты так замер?

Он посмотрел на мою руку поверх своей. И очень тихо сказал:

— Потому что мне больно, страшно и хорошо одновременно. А я не знал, что так бывает.

---

Глава 67

Глава 67

Через два дня Артём прислал документы. На почту. Через юриста. Не шутка. Сухое письмо, в котором значилось: "в целях урегулирования возможных вопросов отцовства и будущего взаимодействия сторон…" и дальше перечень консультаций, лабораторий и вариантов раннего установления родства.

Я смотрела в экран и чувствовала, как внутри поднимается ярость. Не потому даже, что он хотел