Эдера 3 - Мирослав Вячеславович Адамчик

Когда танец закончился, Эдера и Андреа остановились в нерешительности. Они не знали, чем себя занять, хоть искушений было предостаточно: можно было потанцевать, пройти к столу, просто выпить и послушать музыку.

Но принять окончательное решение им вновь не дал Леонардо Маркони. Он подошел к супругам и произнес:

— Не сочтите меня навязчивым, но я вижу, вы немного скучаете.

— Нет, что вы, нам хорошо,— возразила Эдера.

Звучала приятная музыка, слышался беззаботный, негромкий смех мужчин и женщин. Эдера стояла, держа под руку мужа, напротив нее стоял Леонард Маркони. Ни Эдера, ни Андреа даже не подозревали о том, что вскоре произойдет. Их настроение было вполне беззаботным.

А вот Леонард Маркони уже вынашивал определенные замыслы. Он время от времени смотрел на Эдеру и щурил свои голубые глаза, а на его губах появлялась и исчезала загадочная улыбка.

— Послушайте, Андреа, — вдруг сказал сеньор Маркони, — вы играете в бильярд?

— Да, — спокойно ответил Андреа, ведь во что во что, а в бильярд он играл довольно неплохо.

— Тогда я хочу вам предложить сыграть. А если ваша супруга согласится, то я приглашаю и ее.

— Да, я присоединюсь, но играть не буду.

— Что ж, как угодно. Но может быть, я надеюсь игра увлечет вас настолько, что и вы возьмете в руки кий.

— Нет, — сказала Эдера, — играть я не буду.

Все трое прошли в большой уютный зал, посреди которого стоял огромный бильярд. Едва они переступили порог, как над бильярдом вспыхнул яркий свет, и его лучи осветили зеленое сукно и пирамиду поблескивающих шаров.

— Что ж, выбирайте кий, — предложил Леонард Андреа.

Тот быстро выбрал кий и вопросительно взглянул на хозяина.

Леонард Маркони улыбнулся.

— Нет-нет, разбейте.

— Что ж, с удовольствием, — ответил Андреа, склонился над бильярдом и нанес первый несильный удар.

Послышался стук, и шары разлетелись в разные стороны, но ни один из них не попал в лузу.

Возможно, игра продолжилась бы без разговоров, но в дверях зала появился Антонио Сартр. Первой его увидела Эдера. Она тут же обратилась к Леонарду Маркони.

— Скажите, а кто этот человек?

Даже не поворачиваясь, Леонард понял, о ком идет речь.

— Когда-то он совершил преступление.

— Преступление? — негромко воскликнула Эдера.

— Да, он убил человека.

— Убил человека? — переспросила женщина, все еще не веря в услышанное.

— Да, он убил человека, а я его спас.

— И вы не боитесь?

— А чего я должен бояться? — улыбнулся кончиками губ сеньор Маркони.

— Он преступник, убийца... — почти шепотом произнесла Эдера.

— В этом нет ничего удивительного. Иногда приходится работать с теми людьми, которые в жизни совершали ужасные проступки. К тому же, Антонио Сартр — не худший из них. Я купил его, и теперь он мой друг.

— Друг? — воскликнула Эдера.

— Возможно, я сказал слишком сильно. Просто мой человек, преданный мне до последней капли крови.

— Вы говорите ужасные вещи. Этот человек предан вам за деньги, — снова изумилась Эдера.

— Возможно, он предан мне и не только за деньги, но, может, это мое заблуждение, за которое я когда-нибудь дорого заплачу, — ответил женщине сеньор Маркони, склонился над бильярдом и нанес удар.

Шар медленно покатился по зеленому сукну. Казалось, он плывет по зеленой поверхности. Наконец, его плавное движение закончилось, он с глухим звуком ударился о борт и упал в лузу.

Сеньор Маркони после удара несколько раз повернул кий в руке. Он был явно удовлетворен.

— Сеньор Давила, а кем вы представляете себя эдак лет через десять — двенадцать?

Андреа напрягся, сосредоточенно раздумывая.

— Ну, говорите же, говорите, — поторопил хозяин гостя.

— Я представляю себя таким же богатым человеком, как и вы.

— А если убрать со счетов деньги, то тогда кем вы себя представляете?

— Счастливым и удачливым человеком, — спокойно ответил Андреа, — таким же, как вы.

— Неужели я похож на счастливого человека? — задал вопрос сеньор Маркони.

— А разве это не так? — Андреа взглянул на хозяина вечеринки, явно пораженный его ответом.

— Вряд ли, кто-нибудь из людей считает себя счастливым. Ведь куда приятнее казаться несчастным, тогда можно рассчитывать на жалость, — и Леонард Маркони взглянул на Эдеру.

Эдера пожала плечами.

— Я считаю себя счастливой и ничья жалость мне не нужна.

— А что же тогда вам нужно? — поинтересовался Леонард.

— Абсолютно ничего. У меня все есть.

— Она это серьезно? — изумленно воскликнул сеньор Маркони, на этот раз обращаясь к Андреа.

Вместо ответа тот пожал плечами и бросил удовлетворенный взгляд на свою жену.

— Думаю, что это правда. Во всяком случае, она у меня ничего не просит, кроме того, что я могу ей дать.

— Ну что ж, — сеньор Маркони задумался, — можно считать, вы женаты и любите друг друга, насколько я понимаю. У вас обоих есть кое-что, чего нет у меня. Но заметьте, сеньор Давила, только у вас двоих, но ни у кого в отдельности. И поэтому мне хотелось бы вернуться к тому разговору, который мы вели за столом.

— Неужели, сеньор Маркони, вы вновь собираетесь дискутировать насчет того, что в жизни все можно купить? — осведомился Андреа.

— А почему бы и нет? Я имею деньги и могу позволить себе очень многое.

— Но жизнь — это не магазин, — воскликнула Эдера, — тут нет даже ценника и мне кажется, людей купить невозможно.

— Ха! — воскликнул сеньор Маркони. — Я покупаю людей каждый день. Вот вам пример,— и хозяин вечеринки кивнул в сторону своего телохранителя,— я купил Антонио Сартра и скорее всего, правильно сделал. Он мне предан, я плачу ему деньги и у него нет желания убить меня.

— Но это происходит тогда, когда разговор идет о бизнесе. А когда в дело вступают чувства, их же невозможно купить! Невозможно за деньги ощутить холод или жару. Вас могут обманывать, уверяя в любви, в расположении, но за обманом не будет никаких чувств, а зачем вам покупать фальшивые вещи? — принялась доказывать