Всё равно не убежишь - Татьяна Катаева

той, которую я вижу в глазах Александра. У него тоже в глазах слезы. Это куда хуже, чем,

если бы он оттолкнул меня или же обозвал самыми худшими словами. Я бы это выдержала. Но не

его слезы... Как? Как после этого, мне смотреть людям в глаза?!

— Кать, нам пора, — хватает грубо меня за руку Эльдар. Я подлетаю резко и врезаюсь в его

большую грудь. Клянусь, сейчас мне убить его хочется. Потому что он поступает эгоистично.

Наплевав на чувства Саши, он прижимает меня к себе. Слишком интимно и властно. Мне хочется

дать ему пощечину, чтобы не забывался. Но я обещала себе, что ради ребенка, я сделаю всё.

Раз уж, надо выйти замуж за этого немца, ладно. Пусть только не обольщается, это не

означает, что я буду ему настоящей женой.

В таком цирке я ещё не участвовала. Хотя какой цирк? В цирке клоуны смеются. В моем же, все

перепуганные, сдержанные, собранные.

Мы в каком-то квесте, где никто не знает правил, но все пытаются дойти до финиша

победителями.

Что ж, я к финишу не стремлюсь, но меня усердно туда тянет Высотников.

После того как Саша вскакивает на ноги и убегает, я ещё стою неподвижно несколько минут.

Эльдар сильно к себе прижимает. Не знаю, что хочет показать этими объятьями... Мне, если

честно, тупо насрать. Я потом буду думать о своём поступке. Потом буду плакать. Сейчас же,

мне надо собрать оставшиеся силы до конца, и сыграть.

— Покажешь, где ванна? — просит Эльдар, как только мы входим в дом. Оказывается, тут вовсю

уже все готовятся. Родители жениха... Блядь, жениха, я хуею, с этого цирка.

Успокойся Кать! Дыши. Не нервничай, тебе вредно.

Ладно, продолжим, повествование этого балагана.

Родители Эльдара и мои, о чем-то активно переговариваются. Прислуга накрывает огромный

стол, раскладывает приборы, посуды.

— Всё должно быть на высшем уровне!

Эту фразу я слышала от отца раз двадцать, за последние несколько дней.

— Как на высшем уровне, пап? — хотелось, спросить, — Если мы в аду. Мы можем только на дне,

— улыбаюсь собственной шутке. Весело, капец.

— Иди за мной, — безэмоционально говорю. Чувствую, что следует за мной, пусть и не

оборачиваюсь. Дыхание его выровнялось, значит успокоился. — Вот, — показываю на дверь.

— Ты мне не поможешь? — прежде чем войти, спрашивает, — С этим, — кровь на рубашке

показывает.

— Ещё чего, — ответив, удаляюсь в свою комнату, чтобы хоть на десять минут перевести

дыхание.

Вот только покой, мне может, только сниться. Ведь буквально, через пять минут, в комнату

входит Эльдар.

— Тебя стучать не учили? — гневно спрашиваю, и принимаю позу сидя. До этого развалилась на

кровати и смотрела в одну точку на потолке.

— Я думал, в комнату своей невесты, имею право, входить без спроса.

— Больше не думай. У тебя плохо с этим. В дальнейшем, предупреждаю, я не разрешаю входить в

мою комнату без разрешения.

— Ладно. Только в дальнейшем, у нас будет общая спальня. Поэтому будет проще.

Он спокойно разговаривает, при этом осматривает мою комнату. Останавливается возле

фоторамки, где наше с Сашей фото. Черт, я забыла её убрать. После того как она разбилась, я

по возвращению, купила новую рамку. И поставила фото, на то же место.

— Это тут лишнее, убери, — хладнокровно говорит, и протягивает мне фоторамку.

— Я сама решаю, что лишнее, а что нет, — грубо отвечаю, но фото забираю. От греха подальше.

— Послушай, — он резко ко мне поворачивается и надвигается. А я уже жалею, что встала на

ноги. Лучше бы сидела. — С сегодняшнего дня, ты моя невеста. А через месяц жена. Я не

позволю, чтобы за моей спиной шептались.

— Могу помочь тебе с этим. Не женись. Одумайся, Высотников. Мы можем это всё остановить.

— И что? Ты сразу же на аборт побежишь?

— Нет. Об этом не волнуйся. Это мой ребенок, об аборте речь идти больше не может. Я сильно

вспылила тогда. Подобное, не повторится.

— Наш, — на всю мою браваду, всего одно слово, отвечает он.

— Что "наш"?

— Ребенок наш.

— Да. Но мы не обязаны женится. Ты будешь видеть его, когда хочешь, я не буду против этого.

Ты его отец, и с этим не поспоришь.

— Нет! — строго говорит! — Точнее да, я буду видеть его, когда хочу. Потому что когда я

буду возвращаться домой, он будет ждать меня дома.

— Что ж, тогда ты должен понимать, что у нас будет фиктивный брак. Я не собираюсь с тобой

больше спать! — на эмоциях кричу, и смотрю ему прямо в глаза.

Он же, ничего не отвечает. Чем ещё сильнее выбешивает. А потом резко, своей лапой меня

хватает и к себе прижимает. Я влетаю в его огромную грудь, и все так же смотрю в глаза.

Буйвол, тяжело дышит и смотрит на мои губы. За секунду до поцелуя, понимаю, что он хочет

сделать.

— Не смей, — чуть ли, не задыхаясь, возмущаюсь.

— Это мы ещё присмотрим, — не понятно на что именно отвечает, и впивается в мои губы.

Я сопротивляюсь, и бью его по груди. Зубы мои сжаты сильно. Но он всё равно пытается

пробить оборону. А я не сдаюсь, лупашу, что есть силы. Выходит плачевно, но мне кажется, что

хоть какой-то урон, я могу ему нанести.

— Молодёжь, вас все уже заждались, — мама входит в комнату, а увидев картину, резко

извиняться начинает. — Ой, извините... Не думала...

Эльдар отрывается от моих губ, и наконец-то отступает на шаг. Ох, как мне хочется зарядить

ему по морде, силой стереть довольную ухмылку. Я ему устрою рай в шалаше. У него будет

гореть и хата, и сарай. Всем к чертям снесу!

Следующие два часа жизни, я продолжаю наблюдать, всё тот же цирк, о котором, я ранее начала

говорить.

Вокруг нас крутятся родители. О каких-то там обычаях рассказывает отец. Инна Анатольевна и

Давид Дмитриевич, привезли каравай. Если во время выпекания каравай лопнул, пригорел или же,

оказался сырым, жизнь у молодоженов не сложится. И скорее всего, пара разойдется. Что ж,

наверное, они долго выбирали наш каравай, потому что он идеальный.

— Дорогие наши дети! Этот каравай — символ достатка, соль — предупреждение, что не всегда

жизнь бывает гладкой и сладкой, но чтобы Вы преодолели препятствия, которые преподнесет вам

жизнь, угоститесь караваем, наберитесь силы у этого неповторимого дня и достойно, красиво

проживите вашу жизнь крепкой семьей! — говорит отец Эльдара, и вручает мне каравай.