Формула любви для ректора - Ханна Леншер

Он покрывал короткими, лихорадочными поцелуями мое лицо, собирая слезы губами.

— Скорее всего, — прохрипел Дамиан, прижимаясь лбом к моему лбу. — Я, черт возьми, сошел с ума от тебя, Лилиан. Ты можешь считать меня шовинистом или использовать для снятия напряжения, даже можешь писать инструкции для моих врагов… Я заслужил это. Но я спрячу тебя. Мы уедем. На юг, за границу, куда угодно. Просто… будь со мной. Я люблю тебя.

Его безумное признание в любви, в котором он принимал меня даже в качестве преступницы, перевернуло мой мир.

И тут, в этой нелепой, драматичной и абсолютно абсурдной ситуации, я не выдержала.

Нервное напряжение последних недель, страх перед заговорщиками, боль от разрыва и шок от его признания слились воедино и прорвались наружу самым неожиданным образом.

Меня разобрал смех.

Сначала это был тихий, придушенный смешок, но он быстро перерос в искренний, звонкий, до слез истерический смех. Я смеялась, сидя на кровати, пристегнутая артефактом и глядя на ошарашенное лицо Дамиана.

Его глаза сузились, он явно решил, что я окончательно сошла с ума.

— Лили? — осторожно позвал Дамиан. — Тебе плохо?

— Боги… — Я откинула голову назад, утирая слезы свободной рукой. — Дамиан, ты невыносимый болван! И отвратительно плохо разбираешься в теоретической магии!

Он замер, его лицо вытянулось.

— В каком смысле?

Я перестала смеяться, стараясь выровнять дыхание. Посмотрела на него уже серьезно.

— Рассчитай в уме третий абзац моего письма, которое перехватил, — скомандовала я своим привычным, преподавательским тоном. — Если подставить туда коэффициент альфа-нестабильности новых якорей… что произойдет при попытке перегрузки?

Рейвенхарт недоверчиво прищурился, но попытался выполнить команду. Я видела, как в его глазах замелькали расчеты. Внезапно он замер. Его зрачки расширились.

— Произойдет… каскадное замыкание контура. Обратная петля, — медленно проговорил Дамиан, и краска начала отливать от его щек. — Накопитель не взорвется, а выстрелит зарядом паралича в того мага, который попытается активировать эту перегрузку.

— Именно, ректор, — тепло улыбнулась я. — Это ловушка для заговорщиков. Мне нужно было показать свою лояльность, но я побоялась писать настоящую инструкцию.

— Но почему… почему ты ничего не сказала мне?! — Он взорвался, схватившись за голову. — Зачем заставила поверить, что ты предательница?! Мы бы просто их схватили!

— Потому что нет смысла ловить мелкую рыбешку, — вздохнула я, чувствуя себя немного виноватой. — За Фэллоном стоят акулы крупнее. Я хотела получить список, не привлекая внимания.

Я посмотрела на него снизу вверх.

— Наша вражда и скандалы на публике очень помогли. Создали мне идеальную легенду.

Дамиан опустился на колени перед кроватью, тяжело опираясь руками о матрас по обе стороны от меня. Он смотрел так, словно видел впервые в жизни.

— Белочка, — выдохнул Дамиан, все еще не веря до конца. В его глазах начал разгораться тот самый синий, обжигающий огонь восхищения. — Ты рисковала своей жизнью. Если бы они поняли, что твои расчеты — это ловушка… Драконьи боги, Лилиан, они бы убили тебя на месте. И ты еще хотела пойти туда сейчас одна?!

— Зато мы бы смогли раскрыть заговор, — тихо ответила я. — Сегодня вечером мне бы передали список, а потом можно было бы и арестовывать, и судить.

Я выразительно посмотрела на наручники.

Раздался звук магофона и проекция Тенебриса на громкой связи доложила, что они никого не могут найти. Дамиан, не отключаясь, обратился ко мне:

— Где место сбора?

— Она знает? — заинтересованно уточнил Эйдан.

— Кто она? — влез в разговор еще один дракон в форме инспектора департамента.

— Лили! — поторопил меня Рейвенхарт.

Обведя глазами мужчин, я вздохнула.

— Знаю, но вам не скажу. — Лицо Дамиана негодующе вытянулось, но я продолжила: — Вы их вспугнете и вся рыба уйдет на дно. Надо, чтобы они сначала передали мне документы.

— Нет! — рыкнул мой черный дракон.

— Ей можно доверять? — уточнил инспектор.

— Да, — кивнул Тенебрис.

— Тогда это хороший план! Пусть идет, а мы следом, — начал говорить инспектор.

— Нет, Ксантир! — рявкнул Рейвенхарт. — Это опасно!

— Но ты же будешь рядом, и если что, спасешь меня... — протянула я руку к Дамиану. — Соглашайся, пока время не упущено!

Моему ректору не нравился план, и он сопротивлялся из последних сил, но еще он знал, что я умная и что я права.

— Хорошо, — наконец-то сдался Дамиан и серьезно глянул на меня. — Но ты выйдешь за меня замуж!

— Хоть завтра!

Дамиан оценивающе цокнул.

— Я согласен, а они свидетели, что я тебя заставил не под пытками, — кивнул он на проекцию двух драконов в магофоне.

— Но наручники... — напомнил Тенебрис, но его перебил инспектор.

— Давайте быстрее, а то время уходит!

Пришлось сказать место встречи, чтобы Дамиан наконец-то отключил связь.

Но сначала он издал низкий рык, утыкаясь лбом в мои колени. Дракон поднял голову, его глаза лучились таким обожанием, что мое сердце забилось где-то в горле.

Дамиан протянул руку и коротким щелчком магии расстегнул артефакт.

— Прости, мой гениальный теоретик, — прошептал он, стискивая меня в объятиях. — Я больше никогда не усомнюсь в твоих формулах.

Я зарылась пальцами в его влажные черные волосы, чувствуя, как по моим щекам снова текут слезы.

— И бюджет для кафедры увеличишь? — всхлипнула я сквозь смех.

— Все, что хочешь! — Он отстранился и накрыл мои губы жарким, собственническим поцелуем, в котором не было больше ни вражды, ни недосказанности.

Теория и практика, наконец, помирились и собирались спасать мир, хоть и в отдельно взятой академии.

Глава 22. Дамиан

Услышать, что любимая девушка, которую ты считал предательницей, оказалась на твоей стороне — это как получить удар молнии в ясное небо. И больно, и ослепительно ярко, и мозги встают на место с оглушительным треском.

Моя рыжая, застегнутая на все пуговицы магистр теории все это время водила за нос не только меня, но и заговорщиков.

Я сидел на краю ее кровати и смотрел на Лилиан.

— Ты чуть не сорвал мой план, Рейвенхарт, — повторила она, но в ее голосе уже не было упрека.

Я глубоко вздохнул, заставляя своего внутреннего дракона, который все еще хотел спрятать ее под замок от всего мира, заткнуться. Эмоции сейчас были