Клон. Поиски истины - Габриэлла Лопез
Но и это еще не все. Работоспособность верблюд сохраняет двадцать—двадцать пять лет. Молодые погонщики, как правило, приходят с молодыми верблюдами и вместе с ними уходят на покой. За это время они успевают обойти полмира и повидать массу чудес.
Тюрки доверяли чутью верблюда больше, чем искусству караван-баши. И когда, случалось, проводник в пустыне терял дорогу, а товарищ переставал быть товарищем, люди обращались с мольбой к верблюду, и тогда тот выбирал направление и выводил заблудившихся не на призрачные миражи, а к прохладе оазиса.
Овца без пастуха обратной дороги с пастбища не помнит. Верблюд ее никогда не забывает, Говорят, голуби и верблюды даже днем видят карту звездного неба и по ней безошибочно ориентируются на местности. И главное для кочевников, что от воды верблюд никогда не отходит более чем на сорок верст. До обеда он удаляется от колодца, но чем ближе к закату, тем ближе верблюд к водопою. В пустыне это тоже служит ориентиром. Бедуины искренне любили этих удивительных животных и были им бесконечно признательны.
— Мы без них бы не выжили, — честно признался Лео Ясир.
Лео обратил внимание, что в караване есть и одногорбые, и двугорбые верблюды.
— Почему? — спросил он у Ясира.
— Они разные, — ответил тот.
— Я объясню, — вмешался Албиери. — Одногорбый — это аравийский верблюд. Греки, когда увидели аравийца, назвали его дромедаром, что можно перевести как «бегущий по пескам». Эллины подметили легкость хода. Бедуины Сахары участвовали в боевых стычках, погонях и преследованиях. Выигрывал тот, у кого дромедар бегал резвее.
Майза в изумлении прочитала очередное послание Педро. Старик гневно клеймил какую-то неизвестную девушку, с которой его познакомил Нанду, ругал самого Нанду последними словами и призывал проклятия на его голову. И сообщал Майзе, что больше ничего писать ей не будет, что с Нанду все ясно — он негодяй и сволочь, который пробует в обход самого Педро наладить контакты за рубежом. А девица у него есть, только это вовсе не дочь Майзы. Так что пусть она успокоится...
Майза опустила записку на колени и задумалась. Думала она об одном: как бы ей отомстить Лукасу и Саиду, сразу обоим... Способ был только один...
И она вышла из дома, села в машину и поехала к Педро.
Тот встретил ее мрачно.
— Я вам писал, чтобы вы больше ко мне не приходили. Свою задачу я выполнил, выследил вам этого парня. Что вам нужно еще? Зачем вы примчались?
— У меня родилась новая идея, — сказал Майза. — И вы мне должны помочь. Я заплачу. Много. Но после того, как вы справитесь с новым заданием.
— Мне ничего не нужно! — отрезал Педро.
— Не торопитесь! — настаивала на своем Майза. — Пусть Нанду вас обманул. Но у вас есть связи в Марокко. Вы сами об этом говорили.
— Не есть, а были! — закричал старик. — Этот негодяй оборвал все! И завязал на себе! Или на этой девке! Толком ничего не поймешь. Но меня подставили! Перекрыли мне воздух!
— Да подождите! — уговаривала его Майза. — Вы имеете в виду наркотики, а я веду речь о совсем другом деле. На нем можно неплохо заработать. Я дам вам столько, что вы сумеете выбраться из этого квартала, бросить фавелу и жить нормально до самой смерти. Ну, соглашайтесь!
Старик глянул маленькими злыми глазками.
— И что же это за дело?
— Мне нужно украсть кое-кого в Марокко...
— Ну, вот еще! — снова обозлился Педро. — Опять риск, опять полиция...
— А с наркотиками не риск? Не постоянный страх? Я ведь предлагаю совершить кражу один-единственный раз. Правда, надо будет еще спрятать их и подержать где-то какое-то время... Но в фавелах это не проблема.
— У вас все не проблема! — проворчал Педро. — Прямо не жизнь, а сплошные пустяки... Легко живете! Ну, ладно, рассказывайте, кого там нужно выкрасть... И сколько я за это получу.
Майза придвинулась к нему поближе и оглянулась. Вокруг было тихо...
В тот день, день их вылета из Феса и возвращения в Рио, Кадижа послушно, как и было условлено, ждала прихода матери и Лукаса. Она сидела в пещерке, неудобно скрючившись, но понимала, что выхода нет и надо терпеть. Мама ей все объяснила. Скоро все неприятности окончатся, все беды останутся позади, и они прилетят в Рио. Где Кадижа сразу увидится с Дудой.
Теперь юноша стал занимать ее мысли все больше и больше. Она задумывалась о нем все чаще и серьезней... Почему раньше ей казалось, что мужа должны выбрать отец или дядя Али? Вот Самира всегда возражала против этого. А золото... Почему Кадижа так любила его блеск? Дуда сразу же высмеял ее за это. Точнее, просто спросил, зачем ей столько золота. Сначала она обиделась. А позже, поразмыслив, поняла, что юноша прав. И мать тоже в последнее время не любила обвешиваться золотыми побрякушками, хотя отец дарил ей много.
— Мне кажется, это безвкусно, — как-то вскользь обронила мать.
Наверное, она была права.
Поскорее бы прилететь в Рио и увидеть Дуду...
До Кадижи донесся осторожный шорох, и она прислушалась. Может, это пришла мама? Но нет, тишина... Только ветер играет песком и мелкими камешками.
Когда же придут за ней мама и Лукас? Ждать уже надоело. Сейчас девочка была целиком на стороне матери, хотя очень любила отца. Но он вел себя грубо, некрасиво, без конца всех пугал... Да и вообще родительское прошлое мало интересовало эгоистичную избалованную Кадижу. Намного сильнее беспокоило будущее, именно ее, а не чье-то чужое. Как сложится ее жизнь в Рио? Какими будут дальше ее отношения с Дудой? Все неясно, призрачно, туманно... А мама любит Лукаса... Ну и хорошо... Пусть себе живут вместе... У отца все равно есть Рания, которую Кадижа ненавидела, хотя жена отца ничего особенного ей не сделала. Только плакала слишком часто... А вообще Рания откровенно мечтала избавиться от падчерицы, так что ее желание сбылось. Пусть теперь радуется и растит сына. Жаль, конечно, что Кадижа не будет отныне видеть брата, но как-нибудь все равно увидит. Отец покажет. С ним-то Кадижа будет видеться непременно.
Опять странный шорох... Шаги... Девочка вновь прислушалась, но,