Котёнок Котаева - Тиаверра
— Он просто помог мне правильно повернуться к камере, — говорю я. — Все торопились, пациенту нужна была помощь, а потом журналистка начала задавать вопросы. Я вообще не собиралась сниматься. Я принесла памятки.
— Это я уже слышала. Ещё я слышала «котёнок».
— Я сказала ему, что я не котёнок.
— Очень убедительно?
Я смотрю на огромные голубые глаза, выглядывающие из-за мужского плеча. Девушка на экране явно не возражает — она только просит дать ей несколько секунд, чтобы научиться возражать правильно.
— Я старалась.
Мама смеётся, а я открываю комментарии. «Котаев, отдай невролога, тебе и так весь город пишет». «Это новая медицинская дорама?»
Нет. Это мой первый рабочий день. Просто интернет почему-то решил, что у меня уже второй сезон.
— У меня всё хорошо, — говорю я и снимаю футболку с чайника. — Больница большая, отделение тоже, заведующая спокойная. Гостиница тоже хорошая. Здесь шкаф. Чайник. Завтрак внизу. Я разбираю вещи.
Вместе со свитером из шкафа выезжают четыре пустые вешалки, стукаются друг о друга и падают мне на голову.
— Я слышу, — сообщает мама.
— Это не.... Они были неправильно сложены.
— Вешалки?
— Да. Нет. То есть мной. Я их неправильно повесила.
Мама снова смеётся, а я собираю их с пола и замечаю время.
До встречи с пресс-службой двадцать три минуты. Ехать пятнадцать. Волосы не собраны, халат ещё в чехле, ключ-карту я видела последний раз возле телефона, который уже у меня в руке.
— Мне пора.
— Подожди. Сегодня ни на что не соглашайся сразу. Сначала подумай.
— Хорошо.
— Гера.
— Я подумаю.
— До того, как скажешь «да».
— Мам, я умею не соглашаться.
Мы обе молчим.
Получается некрасиво. Особенно со стороны родной матери.
— Всё, вечером позвоню, — обещаю я и отключаюсь.
Ключ-карта обнаруживается через семь минут в кармане джинсов на дне чемодана. Я вытаскиваю её, роняю, загоняю под кровать и благодарю, когда наконец достаю.
На встречу я опаздываю на четыре минуты.
В кабинете пресс-службы меня ждут три человека, открытый ноутбук и два листа, на которых фамилия Чудо напечатана рядом с фамилией Котаев. Самого Котаева нет.
— Простите, пожалуйста. Я вышла вовремя, но вернулась за картой, а потом водитель привёз меня к другому корпусу. Это не его вина. Я сама назвала главный вход. В общем, я понимаю, что опоздала.
Пресс-секретарь улыбается и двигает ко мне стул.
— На четыре минуты, Гера Александровна. Мы переживём. Коста после смены, подойдёт, как освободится.
— Хорошо.
Я сажусь и сразу вспоминаю мамин запрет, который ещё не успел остыть.
«Хорошо» — не «да». Пока всё под контролем.
На верхнем листе написано: «Медицина рядом». Ниже — «образовательный проект городской больницы» и наши имена. На фотографии Коста смотрит прямо в объектив, а я выглядываю из-за его плеча, готовая предъявить комиссии диплом, паспорт и справку о том, что попала туда случайно.
— Ролик за ночь набрал хорошие просмотры, — начинает пресс-секретарь. — Вы с Костой объяснили серьёзную тему понятно и без запугивания. Руководство предлагает короткие видео о признаках опасных состояний, первой помощи и своевременном обращении к врачу. Плюс фотографии для сайта.
— Я умею объяснять пациентам, — отвечаю я. — То есть это часть моей работы, конечно. Пациенты обычно не сидят по ту сторону камеры и не просят смотреть в маленькую точку, пока рядом светит лампа. С камерой у меня получается… Ну, вы видели. Не то чтобы совсем плохо. Медицинскую часть я не перепутала. Я могу проверять сценарии, объяснять другому врачу или вообще говорить за кадром. Там я, наверное, не забуду собственное имя перед объективом.
Девушка за ноутбуком прячет улыбку в ладони.
— Нам как раз нравится, что вы не выглядите заученно.
Это очень вежливый способ сообщить человеку, что его растерянность хорошо смотрится в интернете.
— Мы не просим вас решать сейчас, — продолжает пресс-секретарь. — Попробуем один ролик. Потом ещё несколько, если вам будет комфортно. Пока не найдём другого врача, если вы будете категорически против конечно, а пока вы просто поможете нам запустить проект.
Мама велела сначала подумать.
Я думаю.
Ролики могут помочь людям, а медицинскую часть лучше сразу сделать правильно. «Пока не найдём другого» — это почти отказ, только добрый и отсроченный. Все трое уже ждут от меня одного короткого звука.
— Хорошо. Если временно и если я смогу видеть текст заранее, я помогу.
Где-то далеко мама тяжело вздыхает, хотя находится за тысячу километров и технически не может знать, что я опять не справилась.
Дверь открывается.
— Потрясающе, — раздаётся за моей спиной. — Я закончил смену, а вы уже оформили Чудо в бессрочное пользование?
Коста входит в тёмных скрабах* и со стаканом кофе. Ночная смена успела только нарисовать ему тени под глазами. Всё остальное в нём по-прежнему занимает слишком много места: рост, плечи, голос и уверенность, что комната рада его видеть.
Мама права. Доктор красивый.
Я это признаю спокойно. Красивые мужчины существуют. Высокие здания тоже существуют, но я не планирую с ними отношений.
Коста садится рядом, вытягивает длинные ноги и забирает лист у меня из рук.
— Что успела пообещать?
— Я ничего не.... Я я согласилась помочь с одним роликом. Временно.
— Котёнок, ты вчера согласилась на встречу раньше, чем они закончили приглашение. Сегодня слово «временно» тебя не спасёт.
— Я подумала.
— Сколько?
— Достаточно.
— Две секунды?
— Не две. Больше.
Он смотрит на пресс-секретаря.
— Правда, она думала?
— Есть план на шесть роликов за три недели, — невозмутимо отвечает она.
Коста медленно поворачивается ко мне.
— Охуенно ты подумала. Ещё минута — и вела бы утренний эфир до пенсии.
— Нет нет, я не согласилась бы.
— Конечно. Ты бы просто помогла временно, пока телевидение ищет другого невролога.
Он не злится. Ему весело, что я снова попала ровно туда, куда мама просила не попадать.
Пресс-секретарь кладёт перед ним сценарий.
— Поэтому мы дождались тебя. Прочитай.
— «При возникновении судорожного приступа необходимо сохранять спокойствие», — читает он таким официальным голосом, что спокойствие тоже начинает звучать как приказ. — Прекрасно. Человек падает, родственники в панике, а я