Ведьмы Шервудского леса - Ксения Шкуренко

Но меня это не интересовало.

Меня волновало только одно.

Принц резко стала другой. Я не мог понять, что именно изменилось, но это чувствовалось в каждом ее движении. На занятиях она сидела тихо, почти незаметно. Ее взгляд был рассеянным, она смотрела сквозь людей, словно учеба стала для нее чем-то невыносимо скучным. Я пробовал провоцировать ее — подкалывал на парах, вступал в споры, затрагивал темы, которые раньше выводили ее из себя. Но она отвечала вяло, без огня, без той злости, которая всегда полыхала в ее глазах.

Это бесило меня больше, чем ее открытая ненависть.

Я привык к ее дикой кошачьей натуре, к ее острым словам, к тому, как она сверлила меня взглядом, когда я говорил что-то, что ее задевало. А сейчас она была... Пустой.

Я не мог понять, что произошло. Август Берч выбил из нее всю боевую стойкость одним ударом? Я ведь помог ей, фактически спас! Я добился отчисления этого придурка! Эта ситуация не должна была так сильно на нее повлиять. Она же не какая-то хрупкая девочка, которая падает в обморок от страха. Она — Люсильда Принц, которая бросает вызов каждому, кто осмеливается к ней приблизиться!

Но с того вечера что-то в ней надломилось.

Я лежал на кровати в своей комнате, глядя в потолок, и снова думал о ней. О том, как Люсильда смотрела на меня, когда я держал ее на руках. О том, как ее дыхание касалось моего лица. О том, как она не сопротивлялась, когда я нес ее на руках.

И чем дольше я об этом думал, тем меньше мне нравились собственные мысли.

Может быть, изменения в ее поведении обусловлены не Берчем, а мной? Может быть, она почувствовала в тот день то же, что и я? От этой мысли гнев в моей груди смешался с чем-то совершенно новым. И пугающим. Чем-то, чему я пока не мог дать названия.

Сегодня Шон пригласил меня на обед.

Не Люсильда — он.

Я не спросил зачем, поскольку возвращение Присциллы Барнс говорило само за себя.

Когда я вошел в обеденный зал, они уже сидели за столом. Присцилла, Шон, Сара, Люсильда. Она даже не подняла головы, когда я подошел к столу. Ее взгляд старательно прятался в полупустой тарелке с супом, блуждал по лицам друзей, считал минуты на настенных часах.

Я сел на свободное место и вопрошающе посмотрел на Барнс.

— Я нашла то, что искала, — сказала она, доставая из сумки тетрадь. — Я переписала все, что касается эксперимента «Резонанс».

Мы все замерли.

— Рассказывай, — скомандовал я.

Присцилла была недовольна моим тоном, но все же открыла тетрадь и начала читать.

— Эксперимент «Резонанс». Цель: объединение магии всех семи грехов в одном теле. Хелен Дункан считает, что если смешать кровь потомков разных демонов, можно создать идеальную ведьму, обладающую силой Люцифера, Асмодея, Сатаны, Маммона, Вельзевула, Бельфегора и Левиафана одновременно! Это поразительно! До сих пор не могу поверить, что нам с Пенни выпала такая удача! Дункан говорит, что мы особенные, что вместе мы сможем сделать из нее женщину, способную вознестись над всеми, включая саму Преисподнюю!

— Что. Нахрен. Такое. Ты сейчас прочитала?! — в полнейшем шоке выпалила Кэмпбелл, ерзая на стуле. — Дункан ставила эксперименты с кровью студентов?! Узнай об этом Орден — скандала было бы не избежать даже по меркам того времени!

Выходит Элеонора принимала участие в какой-то стремной и безрассудной авантюре ради личного превосходства. Очень на нее похоже. Она бы не пропустила ни одну возможность доказать, какая она достойная и особенная.

— А они еще что-то про наше поколение говорят, — усмехнулся Маккартни, размешивая ложкой сахар в чае. — И что дальше?

Барнс прочистила горло и продолжила:

— Пью, Роджер и Шарлотта погибли. Причина смерти — полное истощение магического резерва.

— А вот вам и магическая холера, — произнесла Принц, не поднимая на меня взгляда. — Дункан не только убила студентов, поддавшись мании величия, но и успешно выдала это за магическую холеру. Надо отдать ей должное, это было умно.

— Там было написано много личной драмы отца и его кризисы в отношениях с мамой на фоне этого эксперимента, поэтому предлагаю опустить это и перейти к тому, что более важно, — Барнс дождалась одобрительного кивка от каждого, сидящего за столом, а затем вернулась к чтению записей. — Дункан закрыла проект. Пенни знала, что так все и кончится, но я ей не верил. Какой же я идиот! Не нужно было в это лезть, столько наших друзей погибло... Дункан заставит всех подписать договор о неразглашении собственной кровью. Не знаю, что будет, если мы откажемся. Она хочет избежать скандала. Она хочет сохранить свою репутацию. Но несмотря на все зверства, через которые мы прошли, я все равно благодарен Дункан за то, что она выбрала меня.

— Поверить не могу, что отец участвовал в подобном, — произнесла Люсильда, накручивая на палец черную прядь. — Это самое настоящее преступление против Преисподней!

— И мои родители, и мать Килла, — произнесла мое имя и осторожно заглянула мне в глаза Барнс. — Не верится, что они ничего нам не рассказали!

Я удивился наивности Присциллы.

— У тебя амнезия? Ты же сама только что прочитала о подписании договора кровью.

Меня смешила сама мысль о том, что настолько очевидную вещь приходится объяснять сверстнику.

Принц тяжело вздохнула и взяла инициативу разговора на себя:

— Они не могли рассказывать Силли. Если бы родители попытались посвятить кого-нибудь из посторонних в подробности эксперимента «Резонанс», договор крови убил бы их. Это древняя магия, которой нас не учат. Это что-то вроде непреложного обета.

Я усмехнулся.

— Непреложного чего? — переспросила Барнс.

— Духи треклятые, Сил, посмотри уже Гарри Поттера! — простонала Сара.

Дункан использовала наших родителей как подопытных кроликов, а когда эксперимент провалился, заставила их молчать.

И моя мать была в этом замешана.

Я думал о ней — о ее холодных глазах, о ее фальшивой улыбке, о том, как она пыталась казаться заботливой на Мабоне.

— В чем смысл заключать договор, если твой отец спокойно все написал в дневнике? — спросил Шон.

Люсильда сразу нашла ответ и на это:

— Это же очевидно. Силли, на дневнике отца был замок? Или, может быть, он хранился под замком?