Клон. Поиски истины - Габриэлла Лопез
Бедуин во всем оставался арабом: говорил по-арабски, вел арабский образ жизни, соблюдал мусульманские обычаи. И имел одну отличительную черту характера — глубоко уважал себя.
Позже, когда разбоем на караванных дорогах жить стало сложно, торговцы нашли некий выход. В узловых пунктах стали создаваться фактории с товарами для судов и караванов. И кочевые арабы снаряжали, снабжали людьми, провожали и охраняли караваны. Они доставляли такое количество верблюдов, какое требовалось.
Ступив на путь торговли, арабы быстро приспособились управлять не только караванами верблюдов, но и караванами судов. Такие отчаянные головы, как Синдбад-мореход, принесли арабам легендарную славу. Они были первыми, кто пустился в океанское плавание, и все же они не обратились в морскую веру. Море для них, скорее, осталось работой, тяжелой, опасной, но работой. Домом же для араба по-прежнему оставалась пустыня...
Лео оглянулся кругом и вдохнул воздух песков. Удивительно прекрасный воздух...
— А что, это отличный дом, — задумчиво сказал он.
Доктор пристально глянул на него.
— Но это не твой дом. Они здесь родились и выросли...
— Неважно, — упрямо сказал Лео. — Какая разница... Как будто люди не переезжают с места на место... А я космополит по природе.
— Ты просто бежишь от себя, — грустно повторил Аугусто. — Но от себя убежать нельзя...
Лео снова огляделся.
— Можно, — уверенно объявил он. — Если забраться в самую глубь пустыни, прямо в ее сердце...
— Ты думаешь, у нее есть сердце? — усмехнулся ученый.
— Конечно! — воскликнул Лео. — Рассказывай дальше. Это все мне интересно.
Пустыня тянулась вокруг, бесконечная и безмятежная... Ей не было никакого дела до тех, кто искал в ней обогащение или покой. Все эти люди былии ей одинаковы безразличны.
— По своим обычаям и привычкам арабы странники. Среди них больше кочевых, чем оседлых, — продолжил Албиери. — По занятиям они — пастухи, хорошо знающие из опыта и преданий все таинственные свойства пустыни. Они издавна вели бродячую жизнь, переходя с места на место по направлению к тем же источникам и ключам, которые поили их праотцов еще во времена патриархов. Разбивали свои шатры везде, где находили тень от финиковых деревьев, а для табунов, стад и верблюдов — сытные пастбища. Получилось, что именно караваны все больше и больше подчиняли себе торговлю многих стран и, в конце концов, подчинили почти полностью. Чековая форма расчетов — изобретение караванной торговли, как ни странно. Само слово «чек» пришло из персидского. И тогда все зависело не только от чековой книжки, но и от того, чьи караваны сильнее, быстрее и выносливее. Настал звездный час ученых, которые занимались верблюдами. Среди них есть два вида: дромедары, одногорбые, и бактрианы, двугорбые...
— Щок, шок, — раздалось неподалеку.
Лео повернулся на этот призыв. Он уже был так хорошо знаком... Раскаленные солнцем пески медленно остывали к вечеру, отдавая людям свое тепло. Но его здесь было в избытке. И отдохнуть от жары не удавалось даже ночью.
— Потрясающие животные... Даже никогда не подозревал... А что они едят, кроме этих колючек? — спросил Лео.
— Обычные подножные корма, — ответил профессор.
Лео вновь выразительно осмотрелся.
— И где они здесь?
— Скоро начнется осень, — отозвался ученый. — И тогда ты увидишь, как пустыня изменится. Правда, ненадолго. Весной и осенью здесь на короткое время поднимаются зеленые травы. И тогда верблюды успевают компенсировать потери.
Залаяли собаки.
— А зачем бедуинам псы? Лишние хлопоты... Кормить и поить надо...
— Да нет, собаки нужны. Но это тоже особая порода, выведенная специально для пустыни. Они вовсе не домашние псы и очень легко дичают. Поэтому старайся не подходить к ним близко, от них можно ждать неприятностей. Собаки помогают перегонять скот. Их бедуины держат лишь из необходимости и не обращают на них особого внимания. Собаки не брезгуют саранчой или ящерицей.
Лео присмотрелся к двум псам, бегущим неподалеку. Крепкие, грубого сложения... С широкими головами и узкими мордами. Грубая плотная шерсть защищала псов от жаркого солнца. Уши у собак были стоячими, но едва задул ветер и поднял песок, как уши сложились. «Здорово, — подумал Лео. — Как здесь все продумано, просто до мельчайших подробностей... Наверное, в пустыне иначе нельзя. Не выживешь...»
— В нашем караване мало скота. Овец можно пересчитать по пальцам. И верблюдов. Он вообще какой-то не слишком большой, — сказал Лео. —
Интересно, что везут эти бедуины в своих огромных тюках?
Албиери пожал плечами.
— Спроси Ясира.
Но тот не был расположен к откровенности.
— Разное, — коротко ответил он, и разговор был закончен.
— Назира, тебя спрашивает какой-то юноша, — удивленно сообщила Латиффа. — Он стоит внизу. Говорит, что ты его знаешь. Пожалуйста, спустись.
Заинтригованная Назира поспешила вниз. Но увидела всего-навсего Дуду.
Она обрадовалась и его визиту, хотя рассчитывала на иное.
— Здравствуй, проходи! Угощу тебя чаем и не только им одним. У нас есть фрукты и сладости.
Дуда мялся.
— Спасибо... Я ненадолго... Хотел узнать о Ка- диже...
Назира помрачнела.
— Мы бы тоже хотели что-нибудь узнать о ней...
— Значит, так ничего и неизвестно? — оконча-тельно расстроился юноша.
Назира покачала головой.
— Ничего... Может, посидишь?
— Нет, я пойду. Спасибо...
Дуда пошел к двери, но его сверху окликнула Латиффа.
— Подожди... Я так поняла, что ты приятель Кадижи...
— Да, — с большим воодушевлением ответила Назира. — Они настоящие друзья. И редко расста-вались в Рио.
— А ты, наверное, знаешь и Самиру? — допы-тывалась Латиффа.
Дуда кивнул.
— И Амима?
— Да, а что?
Латиффа проворно слетела с лестницы и при-близилась к юноше.
— А девушку Амима ты тоже знаешь?
Дуда пожал плечами.
— Видел один раз... На свадьбе Самиры и Зе Роберту.
— A-а, так ты даже был на их свадьбе... Значит, старый друг, — Латиффа глянула на него просительно. — Ты ведь в курсе, что Амим практически не живет дома? Мы все очень волнуемся за него...
— Очень! — живо поддержала невестку Назира. — Где он пропадает, с кем? Особенно сейчас, когда нам и так хватает забот и тревог по