Клон. Поиски истины - Габриэлла Лопез

Деуза вспомнила Аугусто, страдающего без Диогу...

Она прочла, что все, якобы, началось с наскального рисунка. Дальше появились скульптура и живопись, фотография и кинематограф. И все это — чтобы передать образы. Поэтому портрет лучше, чем наскальный рисунок, фотография лучше, чем портрет, а кинопленка, да еще со звуковым сопровождением, лучше, чем отдельный кадр.

Однако, несмотря на доводы защитников, клонирование было запрещено. Деуза знала об этом. Она, к своему разочарованию, нигде не сумела найти сведений о детях клонов — и откуда им было взяться? Не было даже никаких предположений.

Сейчас танцовщица смотрела на маленького Лео и потрясенно молчала...

— Кто писал эту записку? — спросил Карлу Амим.

Хорошо запомнившийся ему почерк не выходил у него из головы.

— Это неважно, — равнодушно бросила Карла. — Что она тебя беспокоит? Не любовная ведь. Мне начинает казаться, что ты слишком любопытен.

Амим расстроился.

— Я бы хотел, чтобы наши дела стали общими, — пробормотал он. — А разве тебе этого не хочется?

Карла безразлично дернула плечами. Амим впервые с отчаянием подумал, что сестра права, и Карла просто-напросто играет с ним, как с котенком. А позже выкинет его за дверь за ненадобностью. Как только он ей надоест.

Недавно Амим случайно услышал за дверью слова ее матери.

— Зачем тебе этот парень? Марокканец? — строго выспрашивала Одетти. — Ты спуталась с ним зря. Это непрактично и глупо. Во-первых, он еще мал, а потому не годится в мужья. Что он сумеет заработать? Тебе нужен обеспеченный мужчина, — она горько вздохнула, вспомнив Тавиньу. — Во-вторых, не тебе связываться с их мусульманскими законами.

— Он меня забавляет, — ответила Карла матери.

Сердце Амима больно сжалось. Он стоял и слушал дальше...

— Тебе нужно искать мужа, а не забавляться, — справедливо заметила Одетти. — А что слышно об отце Антонио? Я так и не поняла толком, знает этот потаскун о своем сыне или ты даже не удосужилась ему сообщить? И вообще, где он? Почему не зайдет поглядеть на малыша? Ребенок такой чудесный... Я уверена, что твой негодяй, едва увидит это чудо природы, сразу в него влюбится и позабудет об остальном.

Карла громко фыркнула.

— Мама, ты иногда просто поражаешь наивностью! И это с твоим-то опытом... Если бы мужчину было так просто вернуть, показав ему ребенка, брошенных детей не осталось бы на земле! Кроме того, этого негодяя, как ты его называешь, нет в Рио. Он уехал очень далеко. И, боюсь, надолго.

— Он торговец? — живо поинтересовалась Одетти.

Карла расхохоталась.

— Если бы! Он бездельник. И живет за счет богатого отца.

— Но он собирается учиться? Чем он намерен заниматься? — продолжала расспрашивать Одетти.

— Да ничем! Он легкомысленный, необразованный и дикий.

«Тебе под стать, — мысленно добавил подслушивающий Амим. Вы — очень подходите друг другу...» Он тосковал и готов был расплакаться, если бы это не роняло мужской чести.

Однако мать Карлы не разделяла мнения Амима.

— Нет, это нам ни к чему! — заявила она. — Найдем получше! Ничего, пусть та попытка провалилась, я все равно займусь твоими делами и подыщу тебе достойную пару. Я своего добьюсь! Что я за мать, если не могу устроить счастье единственной дочери?! — патетически воскликнула Одетти.

Амиму стало совсем невмоготу, и он отошел от двери. Вернулся на кухню, где ждал Карлу, и грустно задумался.

Что ждет его впереди? Зачем он, действительно, связался с этой беспутной девушкой, ищущей себе мужа?

Карла преподала Амиму первые сексуальные уроки, передала опыт, заворожила и заманила красивым телом. Она буквально приковала к себе юношу, сама того не желая и даже не размышляя над тем, что первая женщина почти всегда остается в памяти, а нередко — и кровавой зарубиной на сердце. Карла жила легко, бездумно, была холодна, хотя обиды кололи ее больно. Например, поступок Лео.

Карла никак не могла и не хотела прощать его безразличия, его нахального поведения, его наплевательского отношения. Потом она сообразила, что влюбилась... Полюбила впервые в жизни. Именно этого наглого, эгоистичного, отстраненного Лео... Именно он, такой, какой есть, оказался ей очень нужен, стал дорогим и близким, в нем она, как ни странно, нуждалась. Но Лео не нуждался в ней. Он вообще ни в ком не нуждался. Разве что в своем отце...

«Что он за человек? — мучительно думала Карла. — Чего он хочет, о чем мечтает, куда стремится? Я не сумела узнать он о нем почти ничего. Просто потому, что он ничего не желал мне рассказывать. Я пыталась, но без толку... Он использовал меня как средство наслаждения, считал своей игрушкой, забавой, чуть ли не предметом... И бросил, когда я ему надоела...»

Карла напрочь забывала, что сама вела себя точно так же с Амимом. Но ее интересовал один лишь Лео...

«Почему я такая несчастная? — думала Карла. — Мама хочет найти мне мужа... Не нужен мне муж, хотя я понимаю, что жить с Антонио будет нелегко. Но все равно...»

Когда она вышла из комнаты после разговора с матерью, то обнаружила терпеливо дожидающегося ее на кухне Амима.

— A-а, ты пришел... — протянула она. — Как дела? Не принес мне новые сережки от отца? — к ней вернулась прежняя игривость, и Карла лукаво подмигнула.

— Отцу теперь помогает Зе Роберту, а уж у него стащить ничего не получится, — признался Амим. — Слишком зоркий...

— Значит, из него выйдет настоящий хозяин, — заметила Карла. — Повезло твоей сестре...

— Послушай, а все-таки, кто написал тебе ту записку? — вновь задал Амим не дающий покоя вопрос.

Ведь ответ на него таил отгадку похищения...

— Отстань! — крикнула Карла. — И вообще убирайся! Ты мне надоел, прямо опротивел! Не приходи ко мне больше! Я не хочу тебя видеть!

Амим растерялся и в отчаянии стиснул руки...

Когда-то кочевники нападали на караваны и угоняли скот, полагая, что это — единственное достойное занятие для мужчин. Сегодня они промышляли угоном автомобилей в тех краях, где живут, — Израиле, Египте и на севере Африки. Но Лео был уверен, что так думают о них те, кто их недолюбливает. Злопыхатели утверждали, что, если вы