История одной измены - Николь Келлер

— Знаешь, почему мы оказались в клинике в тот день? — Шахмаев прячет ладонь, откашливается и продолжает: — Потому что Оля во время очередного скандала толкнула собственного ребёнка. Сделала это в порыве гнева, но намеренно. И как итог, Марсель ударился виском.

— Что? — выдыхаю, пораженная. Собственная боль сменяется болью и тревогой за этого малыша. — Но… как такое вообще возможно?! Как можно поднять руку на беззащитного ребёнка?! Это же… твой сын, твоя плоть и кровь!

— И все — таки я не ошибся в тот раз. В гостях у Артура, помнишь? — неожиданно Шахмаев выдыхает с грустью и теплотой, заправляя прядь волос мне за ухо. — Ты замечательная мама, Сияна. Но, к сожалению, не все такие. Я поздно это понял, осознал и принял, но… Оля никогда не любила Марселя. Ей он нужен только ради получения денег. Собственно, ради этого она его и родила: чтобы отец этого ребёнка в будущем содержал и ее. Поэтому случилось то, что случилось.

— Что? — выдыхаю пораженно и резко поворачиваю голову к Шахмаеву. Ищу на его лице признаки того, что он шутит или врет. Но, к своему ужасу, не нахожу. — Как это? Разве такое возможно?

Вспоминаю, как меня затопило просто безграничной и безусловной любовью к Викуле, когда ее только положили мне на живот. Несмотря на то, что я оказалась одна в чужой стране, практически без денег, без жилья, я любила крошку, что зародилась во мне, всем сердцем с самого первого момента.

Я просто не представляю, как может мать не любить своего ребёнка! Как может мать использовать малыша, чтобы получить деньги! Это просто не укладывается в моей личной системе координат!

Мне страшно представить, что испытывает маленький мальчик, чувствуя, что самый дорогой, самый близкий человек — мама, которая для маленького ребёнка целая Вселенная, не любит…

Господи…

— Оказалось, что ещё как возможно, — горько усмехается Денис, сжимая ладонь в кулак. — Я все же лишил ее родительских прав два года назад. Знаешь, сколько раз мать моего ребёнка приезжала навестить сына? Ноль. Она счастлива, что вырвалась на свободу. Бесится только, что без копейки денег. Это волнует ее больше всего.

Не верю… Не верю, что такие матери существуют…

Слезы неконтролируемо катятся из глаз. Мое материнское сердце трепещет и разрывается от боли за того маленького мальчика.

— Но… почему? — отрывисто выдыхаю между всхлипами.

— Почему лишил?

— Нет, — мотаю головой. — Почему…

— Почему не рассказал? — криво усмехается Денис, понимая меня с полуслова. — Потому что дурак, Сияна. Потому что боялся. Боялся своих чувств. Боялся признаться самому себе, что ты мне не безразлична. Что занозой засела в сердце. Боялся повторения, как с Полиной. Боялся, что ты не поймешь. Не примешь. Кому нужны такие проблемы в двадцать лет и чужой ребёнок?

— Ты точно дурак, Шахмаев, — качаю головой. — Мы из — за этого столько лет потеряли… Викуля потеряла… Что мы дальше будем делать? — вырывается у меня в отчаянии.

— О, поверь, планов у меня полно, — подмигивает Денис, довольно ухмыляясь. — Для начала я познакомлюсь поближе с собственной дочерью. Стану ей настоящим отцом. Наверстаю все, что упустил. Кстати, по бумагам тоже я отец?

Медленно качаю головой.

— То есть, в свидетельстве о рождении в графе «отец»…

— ….стоит прочерк.

В глазах напротив вспыхивает недовольство, но Денис быстро гасит эту вспышку.

— Понял. Я исправлю это недоразумение. Мне нужен будет тест ДНК. Как только Вика поправится, обязательно его проведем.

Лицо заливает краска, даже ладонь сжимается в кулак от накатившего приступа гнева, но Шахмаев спешит объяснить:

— Спокойно, мамочка. Это для того, чтобы быстрее преодолеть всю бюрократическую волокиту. Я умею считать, Сиян. И у меня есть глаза. Никакого теста не нужно, чтобы понять, что Вика — моя дочь.

— А потом? Что дальше? Будешь ей воскресным папой?

— А потом я намерен начать все сначала, Сияна, — как мальчишка ухмыляется Шахмаев, оставляя у меня на щеке короткий поцелуй. — И папой я нашей дочери буду самым настоящим.

— Да? — негодование и недоверие вновь поднимают голову. Понимаю, что Денис хоть и был честен со мной, не знаю, смогу ли я ему доверять. — А как же твоя женщина? Ну, та, которая была на переговорах. Как она отнесется к тому, что у тебя появился ещё один ребёнок?

— Я расстался с ней в тот же день. Нет у меня никого. И не будет больше никаких женщин, кроме тебя и нашей Викули.

Сияна

Не знаю, что уж подействовало на Викулю волшебным образом: новый протокол лечения или же ежедневное присутствие папы, но дочь пошла на поправку семимильными шагами, и уже через пять дней от кашля практически не осталось и следа. Мы даже второй день выходим на прогулку.

— Мама, а где дядя? — неожиданно нахмурившись, Викуля тормозит и оглядывается по сторонам. Не обнаружив Дениса, с которым у неё установилась прочная особая связь, она вскидывает ко мне жалобное личико. В глазах сверкают слезы, нижняя губа дрожит. Того и гляди, сейчас начнется концерт не по заявкам.

— Солнышко, дядя работает. У него очень много сложной работы. К тому же, он к тебе вчера приезжал. Дядя Денис не может приходить к тебе в гости каждый день — у него же есть мальчик, сынок, помнишь, я тебе говорила? И он тоже хочет поиграть с ним…

— Хочу дядю! — канючит дочь, топая ножкой. Даже вырывает у меня ладошку и обнимает себя руками, нахохлившись, как воробушек. — Где мой дядя?!

Королевна требовательно буравит меня темными глазками исподлобья, особенно сильно напоминая Дениса в этот момент.

Да, Шахмаев всё ещё дядя для своей дочери. Мы пока не придумали, как экологично и без травмы для детской психики объяснить, что дядя — это папа. И как — то обоюдно решили дать ей привыкнуть к его присутствию в ее жизни, а потом уже объяснять истинное положение вещей.

— Солнышко… Дядя приедет, как сможет.

— Хочу сейчас!

Медленно набираю воздух в легкие и также медленно выдыхаю, раздувая щеки. Я безумно люблю свою дочь, но когда она показывает характер, мне хочется самой расплакаться и позвать маму.

— Викуль, ну, не капризничай, — пытаюсь переключить ее внимание. — Дедушка вечером обещал приехать, привезет твой любимый «Киндер». А в нем новая игрушка в твою коллекцию…

— Нет! Хочу, чтобы дядя привез!

Да что ж ты будешь делать!

Медленно продолжаю двигаться в сторону детской площадки. Викуля, насупившаяся, следует за мной. Замечает качельки и, хвала Богам, забывает на время про «дядю». С важным видом королевны,