Ваша вина - Мерседес Рон

— Мне насрать на то, что ты там делаешь. Я прекрасно знаю, чем ты зарабатываешь на жизнь, и не потерплю, чтобы в мою смену оскорбляли семью, которая просто спокойно приехала за покупками.

Я почувствовала огромное облегчение, увидев, как эту троицу заставляют удалить фотографии. Я прекрасно понимала, что полицейский берет на себя колоссальный риск. Как бы омерзительно это ни было, но они и правда просто делали свою работу. Самое печальное заключалось в том, что в нашей чертовой стране выслеживать людей было абсолютно законно, при условии, что у тебя в руках есть фотоаппарат.

Это было несправедливо и лишено всякого смысла.

— А как быть с тем, что он ударил меня кулаком? — не унимался этот сукин сын.

Я понимала, что тут полиция бессильна.

Им пришлось принять его заявление, и я была уверена, что в будущем этот инцидент еще доставит нам проблем.

— Мы можем ехать, офицер? — спросил Ник; его лицо было перекошено, а челюсти плотно сжаты.

— Да, — ответил полицейский. — Отвезите ребенка домой и обработайте эту рану, — добавил он, посмотрев на меня и кивком указав на небольшую ссадину на брови Ника.

Я кивнула, и мы тут же сели в машину.

Мы не проронили ни слова, да и все десять минут пути я посвятила исключительно тому, чтобы успокоить Энди. Из нас троих именно он тяжелее всего переносил эти омерзительные столкновения с прессой.

Подъехав к дому, мы обнаружили, что нас поджидают другие журналисты.

Сколько еще, блядь, будет продолжаться этот дурдом?

Ник развернулся и отъехал подальше от дома.

— Я позвоню Стиву, — произнес он таким тоном, что тот веселый и лукавый настрой, с которым он говорил со мной совсем недавно в супермаркете, превратился в далекое воспоминание.

Мы дождались приезда Стива в сопровождении еще двоих мужчин.

Они втроем раскрыли черные зонты, которые закрыли нас от фотокамер репортеров и позволили нам войти в дом так, чтобы никто не увидел рану Ника или его окровавленные костяшки пальцев.

Оказавшись внутри, мой муж попросил их остаться снаружи и охранять периметр.

— Иногда я жалею, что купил этот дом, — сказал он, ставя пакеты с продуктами на кухне. — Вот что бывает, когда не живешь на закрытой территории… Кто угодно может доставать тебя прямо у порога.

Мне было неприятно слышать от него такие слова. Я любила наш дом, наше гнездышко. До этого момента у нас не было с ним никаких проблем.

— Ты хоть понимаешь, насколько это опасно, когда фасад нашего дома засветится во всех этих ебаных газетах?

Мне не хотелось слишком много думать об этом, поэтому я сосредоточилась на единственном, что могла сделать. Я оставила Энди ненадолго посмотреть мультики, а сама достала аптечку.

Внезапно у меня случилось дежавю, далекое воспоминание о том, как не так много лет назад я оказалась точно в такой же ситуации. Избитый Ник, получивший от Ронни, который разозлился на меня за то, что я заставила его проиграть в той подпольной гонке. А до этого, как и в тот вечер, он без колебаний избил того, кто осмелился угрожать мне. Этим днем на парковке супермаркета он сделал то же самое, защищая честь и благополучие нашего сына.

Как и тогда, мои глаза наполнились слезами. И точно так же, как тогда, он взял меня за подбородок и заставил посмотреть на него.

— Не плачь, — попросил он.

Я покачала головой, но от этого жеста слезы хлынули ручьем.

— Блядь, Ноа. Не делай этого со мной, прошу тебя, — взмолился он, взяв моё лицо в ладони. — Когда ты плачешь, ты меня убиваешь, пожалуйста.

От его слов я разрыдалась еще сильнее.

Он сжал меня в своих объятиях и, нежно поглаживая по волосам, зашептал мне на ухо ласковые слова.

— Любимая, ничто не стоит твоих слез. Не трать их на меня, любовь моя, — произнес он, вытирая моё лицо пальцами. Он поискал мой взгляд. Когда я посмотрела на него, он улыбнулся мне.

— Знаешь, как давно мне хотелось выпустить пар на одном из этих ублюдков? — сказал он, пожав плечами. — Как насчет того, чтобы забыть об этом? Сейчас мы приготовим восхитительный ужин для наших друзей и немного повеселимся. Жду не дождусь знакомства с нашим дорогим, любезнейшим новым соседом…

Это вырвало у меня смешок.

Мы оба прекрасно знали, как сильно ему «хочется» познакомиться с моим новым другом.

Ник снова посмотрел на меня, заглянул прямо в глаза и опять стал серьезным.

— Я всегда буду защищать тебя и нашего сына, ты ведь это знаешь? Я знаю, что ты всей душой ненавидишь насилие, но я никому и никогда не позволю причинить вред моей семье, и за это тебе придется меня простить.

Я кивнула.

— Я знаю, Ник.

Он поцеловал меня в лоб и позволил закончить обработку его раны.

Глава

17

Ник

Пока я разжигал огонь и следил за ним, Ноа занялась накрыванием на стол в саду. Солнце уже стояло низко и постепенно садилось, окрашивая облака в розовые и пурпурные тона. Этот чудесный закат словно пытался поднять мне настроение, но без особого успеха.

Я не хотел видеть слёзы Ноа, не хотел видеть, как она страдает из-за той дерьмовой ситуации, в которую я сам себя загнал, даже не осознавая этого. Я попытался отложить свои проблемы в сторону и показать себя с лучшей стороны на этом ужине с друзьями.

Ноа пригласила Дженну и Лайона, которых я не видел с того потрясающего и одновременно жутковатого бэби-шауэра. Мне не терпелось увидеть своего лучшего друга в роли отца. С тех пор как его дочь так внезапно, но невероятно появилась на свет, я даже не видел свою крестницу. Поэтому, когда я услышал безудержный плач младенца, я не смог сдержать улыбку.

Я отложил щипцы, которыми сдвигал угли на край гриля, вытер руки тряпкой и взял на руки Энди. Он играл с конструктором на пледе, который Ноа расстелила на траве, потому что у нашего сына была какая-то необъяснимая для меня фобия: он панически боялся наступать на траву босыми ногами. Вместе с малышом я пошел в дом.

Казалось, наши друзья решили к нам переехать. Дженна крепко прижимала к себе малышку в одном из тех слингов-кенгуру, в которых я сам иногда носил Энди. Рядом с ней Лайон толкал коляску, доверху набитую всяким барахлом; честно говоря, она больше походила на тележку грузчика.

Они попытались втиснуться во входную дверь все вместе,