Эдера 3 - Мирослав Вячеславович Адамчик

— А я так сразу знал, — бросил вращать педали адвокат.

— Ты знал и не остановил меня?

— А разве тебя можно было остановить, Андреа? — рассмеялся мэтр. — Да и я сам не мог остановиться. Такое дело. Ты посулил мне десять процентов. А это такие деньги, от которых отказаться сложно, если не невозможно совсем. Ты же, Андреа, как никто другой, должен меня понять.

— Я в самом деле находился в умопомрачении, — невесело заметил Андреа, наливая себе еще вина, — а теперь я пожинаю горькие плоды.

— Ну и в чем же заключаются эти плоды?

— Они такие горькие, что не поверишь. Во всяком случае, тебе я не пожелаю изведать подобное.

— Андреа, у меня нет жены и поэтому я никак не смогу испытать чувств, подобных твоим.

— Это твое счастье.

Адвокат вновь поставил ноги на педали и закрутил ими. Зазвонил телефон. Не переставая вращать педали, мэтр Берлускони умудрился дотянуться до трубки и снять ее.

— А, Эдера, очень рад слышать твой голос.

Андреа тут же замахал руками, давая понять приятелю, чтобы тот не выдавал его присутствия жене. Джордано подмигнул ему, показывая, что понял и погрозил кулаком, мол, нечего обманывать бедную женщину.

— Конечно же, он здесь, где ему еще быть? Сидит передо мной, говорит о том, как он тебя любит. Что ты говоришь? Ты говоришь, что тоже его любишь? Слышишь, Андреа, Эдера говорит, что страшно тебя любит, не может жить без тебя и просит, чтобы ты быстрее возвращался. Что, Эдера? Ты этого не говорила? Но я же знаю, что ты так думаешь.

Андреа зло скривился и залпом допил вино. Лицо Джордано сделалось озабоченным.

— Нет, Эдера, даже не упрашивай. Вашим разводом я заниматься не буду. Ни за какие деньги, даже если ты предложишь мне миллион. И знаешь, почему? Потому что я считаю, что вы поступаете опрометчиво и потом захотите пожениться снова. Я не хочу наживаться на чужой глупости.

— Да брось ты говорить ерунду, — вяло сказал Андреа, выливая в бокал остатки вина.

— Так что ему сказать, если серьезно? — спросил адвокат Берлускони.

Он уже не вращал педали, а выглядел так, словно сидел за своим рабочим столом в офисе. Голос его звучал вполне официально.

— Слышишь, Андреа, она передает тебе, чтобы ты возвращался.

— А если я не хочу этого?

— Короче, разбирайтесь вы сами, — Джордано передал трубку своему приятелю.

Тот приложил ее к уху, но отвечать не спешил. В телефоне было слышно частое дыхание Эдеры, неровное и возбужденное. Возбуждение передалось и Андреа. Наконец, после долгого молчания женщина произнесла.

— Мне не нужны эти деньги, они мне не понадобятся, я не найду в себе сил прикоснуться к ним.

— Они и мне не нужны.

Джордано Берлускони схватился за голову и посмотрел на своего приятеля, как на сумасшедшего.

— Эй, Андреа, мне кажется, что ты действительно сошел с ума, отказываясь от денег. Это же нужно, получается вы задаром нажили неприятности.

— Но они мне не нужны, — упрямо твердил Андреа.

— Послушайте, — Джордано слез с тренажера и приблизился к сеньору Давила. — Я могу спасти вас, у меня есть великолепный план.

Надежда вспыхнула в глазах Андреа, он готов был поверить в чудо. Джордано положил ему руку на плечо и заискивающе улыбнулся.

— Если деньги не нужны тебе и не нужны Эдере, то отдайте их мне.

Он сказал эту фразу так просто, словно бы попросил у Андреа закурить.

— Бери, — сказал Андреа, протягивая пустую ладонь.

— Нет, я серьезно. Я вложу их в дело, вы будете жить на проценты, кое-что отстегивая мне. А когда вы помиритесь и выбросите из головы дурь, я отдам вам эти деньги, и они уже будут другими, несколько раз провернувшись в деле.

— Джордано, ты сам не понимаешь, какую глупость ты говоришь, это то же самое, что смеяться и плясать на похоронах.

— Это ты не понимаешь. Никакие это не похороны. Вы только начинаете жить по-новому. И конечно, нужно время, чтобы привыкнуть к сложившейся ситуации,— каким-то заученным голосом, словно учитель, обращающийся к ученикам, наставлял своего друга мэтр Берлускони.

Но как он ни уговаривал, какие аргументы ни приводил, Андреа ко всему оставался безучастным. И Джордано Берлускони, поняв тщетность своих усилий, вновь уселся на тренажер.

— Андреа, иди-ка ты отсюда. Вы мне надоели, мне бы ваши проблемы. Я был бы самым счастливым в Виареджо, а может, и на всех Апеннинах.

Несколько дней Эдера не делала никаких попыток найти Андреа, узнать, что с ним случилось, что он думает делать дальше. Ведь после последнего разговора она поняла, жить дальше так невозможно. Но и дома оставаться было невыносимо. Если бы у нее была работа, если бы у нее хоть существовали какие-то дела, если бы Лало оказался дома!

Помаявшись так, Эдера не выдержала и решила выйти на улицу. К тому же, съестные запасы дома кончились, а готовить ей страшно не хотелось. Ее раздражало все — и полная мойка грязной посуды, и не вытертое красное пятно на стене, и пустой холодильник. Все здесь напоминало ей об Андреа, напоминало о счастливых и несчастных днях их совместной жизни.

Она могла отправиться к одной из своих подруг, но встречаться со знакомыми, делиться своим горем ей не хотелось. Она была не тем человеком. Эдера привыкла переживать горести сама, в одиночку, прятать их в глубине своей души.

Она оделась попроще — так, чтобы не бросаться в глаза, и отправилась в район Виареджо, где почти никогда не была. Здесь жили небогатые люди, преимущественно выходцы с севера. Это был район, где в основном жили рабочие, и Эдера видела его разве что из окна автомобиля, когда проезжала по нему. Тут она отыскала неприметное кафе с выцветшей вывеской и подумала, что это как раз то, что ей нужно.

Женщина вошла в зал и устроилась за угловым столиком так, чтобы она могла видеть всех, а ее от людей загораживал