Эдера 3 - Мирослав Вячеславович Адамчик

— Так куда же мы все-таки едем? Ты мне скажешь? — задала вопрос Эдера и пристально посмотрела на улыбающегося Леонарда.

Он, не оборачиваясь к женщине, только прибавил газ, и машина буквально взлетела над серой полосой дороги.

— Сейчас же останови! — попросила Эдера.

— Но ведь тебе же нравится мчаться, я вижу по твоим глазам. К тому же, пожалей тех людей в кафе, не убивай их мечту.

В самом живописном месте автомобиль Леонарда Маркони затормозил и мягко съехал на боковую дорогу. Понеслись навстречу высокие кипарисы и платаны, а в конце аллеи белели ворота, пилоны которых были сложены из грубого неотесанного камня. Изящная кованая решетка окружала территорию. Ворота как по мановению волшебной палочки распахнулись, и автомобиль подъехал к гигантскому фонтану. Все казалось ухоженным, но безжизненным. Вокруг не было видно ни единой души. Роскошная трехэтажная вилла стояла на скалистом обрыве. Сразу же за ней начиналась лазурная гладь моря. Две мраморные лестницы вели к берегу.

Эдера осмотрелась. Леонард Маркони стоял рядом, время от времени бросая на женщину испытующие взгляды.

— Ну, как тебе здесь?

Эдера вместо ответа пожала плечами, не найдя что сказать.

— Пойдем, это только начало.

— Это твой дом? — спросила Эдера.

Леонард Маркони кивнул. В его руке появилась связка ключей, щелкнул замок.

— Это мой дом, — сказал хозяин, пропуская Эдеру впереди себя, — если можно считать своим дом, в котором не живешь.

Сразу же за массивной дубовой дверью простиралась огромная гостиная. Тускло поблескивал инкрустированный паркет, сверкала золотом лепнина на стенах. Вся мебель была забрана в чехлы и только огромный стол, словно озеро, отражал своей зеркальной поверхностью фрески, украшавшие плафон свода.

— Здесь все настоящее, — не без самодовольства сообщил Леонард Маркони. — Фрески — эпохи Возрождения, мрамор тоже настоящий. Скульптуры все до единой — подлинники. Тебе здесь нравится? — спросил Леонард и улыбнулся.

Эдера молчала.

— Только честно.

— Мне не хочется говорить.

— А ты забудь, что этот дом принадлежит мне и скажи просто — да или нет?

— Да, — ответила женщина.

— Но что-то твой голос звучит не очень убедительно, наверное, тебе здесь нравится, но не очень?

— Да, здесь красиво, я бы сказала, великолепно, но согласись, это красиво и только.

— По-твоему, Эдера, здесь чего-то не хватает? Чего именно?

— В этом доме нет жизни, он мертв.

— А что нужно сделать, чтобы он ожил? — по лицу Леонардо Маркони было понятно, он и сам знает ответ на этот вопрос, но хочет услышать его от женщины.

— На мой взгляд, сюда, в гостиную, нужно поставить хотя бы пару недорогих букетов. Их можно даже не покупать, а срезать на клумбе.

— Резонное замечание, — согласился Леонард, — я не премину им воспользоваться. А еще чего не хватает этому дому?

— Нужно расчехлить мебель, этот дом должен наполниться звуками.

— А я тебе скажу, — Леонард вплотную подошел к Эдере, — чтобы этот дом ожил, в нем должна жить ты.

— Забудь об этом, — с мольбой в голосе произнесла женщина.

— Почему? Если учитывать то, с чего мы с тобой начали, то дальше идти нам невозможно. Ты слишком серьезно смотришь на жизнь.

— Зато ты слишком легкомыслен. У нас в самом деле нет будущего.

— Ты ошибаешься, Эдера. Я еще никогда в жизни так не начинал.

— Хочешь, Леонард, я скажу начистоту?

— Это похвальное желание.

— Ты не хочешь именно меня, вернее, я не интересую тебя, как человек. Ты коллекционер, собираешь красивые вещи. Вот они, вокруг тебя, ты зачехлил их, лишил жизни, твой дом — это одна большая коллекция и ты предлагаешь мне стать одним из ее экспонатов. А я не хочу этого.

— Да, иногда я собираю вещи, иногда они оказываются красивыми даже после того, как проходит время. И я смотрю на них новым взглядом.

— Не знаю, как ты, — задумчиво произнесла Эдера, — а я привыкла жить, я не хочу быть бабочкой, наколотой на булавку.

— А чего тебе не хватает в этом доме? Скажи, я все сделаю.

— Я уже тебе сказала, здесь не хватает жизни.

— Тогда смотри.

Леонард подошел к большой двухстворчатой двери и распахнул ее. Сразу же из-за двери к Эдере выбежали две большие собаки и улеглись у ее ног.

— Тебе нравятся эти псы? — спросил хозяин дома.

— Они замечательные, — Эдера склонилась к одной из собак и погладила ее по голове.

Та лизнула ее руку и жалобно проскулила.

— Видишь, Эдера, они признают в тебе хозяйку, они же бросились не ко мне, а к тебе, хоть и видят тебя впервые в жизни. Я им столько рассказал о тебе, что они полюбили тебя не меньше, чем я.

— Нет, Леонард, — наконец-то решилась пошутить Эдера, — ты, наверное, заплатил им большие деньги, чтобы они сразу направились ко мне. Наверное, ты их долго перед этим натаскивал на других женщин.

Маркони искренне расхохотался.

— Идем, я покажу тебе дом. Не можешь же ты судить о нем, посмотрев всего пару комнат. Быть может, тебе здесь понравится, и ты останешься.

— Ни за что, — твердо сказала Эдера, хотя в душе у нее поселились сомнения.

Хозяин завел ее в комнату, которая прежде, наверное, служила кабинетом. Все здесь выглядело просто и в то же время изящно. На старинном дубовом комоде стояла фотография в вишневой рамке.

И Эдера, сам еще не зная почему, взяла ее в руки. На фотографии был изображен маленький мальчик в шортах с моделью самолета в руке.

— Это ты? — догадалась Эдера.

— Это тот, кем я был много-много лет назад, так давно, что я даже забыл себя таким. Я поставил эту фотографию, чтобы хоть изредка вспоминать, что не всегда я был богат и не всегда мог себе позволить... — Эдера прервала его.

— Все, что хочешь?

— В общем-то, да.

Леонард Маркони подошел к старомодному проигрывателю и, вынув из конверта виниловый диск, поставил его и опустил иглу. Зазвучала музыка, сразу же показавшаяся Эдере знакомой. Сперва она не смогла вспомнить, где слышала ее раньше, но после меланхолического вступления вспомнила: эта музыка звучала на яхте,