Рыжее счастье для майора - Анна Олеговна Ковалева

Даже здороваться не стала. Не было желания с Ромой разводить любезности. Они мне в прошлый раз очень дорого стоили.

Да и выезжать надо было, так что хотелось как можно скорее отделаться от неприятного общества.

— Почему же? Всё было предельно ясно, — Девятов вздохнул и мотнул головой в сторону Антона. — Вы с ним помирились?

— Вопреки стараниям твоей матери, да, помирились. Хоть и с трудом. А ты надеялся на обратное? Что страдающая я всё прощу и упаду к тебе в объятия? Тогда хочу тебя расстроить. У нас с Антоном всё хорошо. И я не позволю тебе снова всё испортить.

— Кать, — только сейчас замечаю, что Рома выглядит каким-то растерянным и сконфуженным. Явно чувствует себя не в своей тарелке. — Я не хочу ничего портить. Я понял, что ты любишь его.

— Да неужели дошло? Аллилуйя.

— Да, дошло, — понуро кивает. — И пришел я, чтобы извиниться. И за мать, и за собственное поведение. Прости, Катя. Ты ведь не обязана была навещать меня, но приходила. Придавала сил, помогала бороться. И я благодарен тебе за это. Спасибо. Только тогда я не принял то, что ты любишь не меня. Думал, это обратимо. Думал, смогу завоевать тебя снова. Поэтому и пёр как танк.

— Боже, на что ты вообще рассчитывал, когда решил сделать мне в кафе предложение? Я не понимаю. Ведь за два дня до этого я четко сказала, что нам больше видеться не стоит.

— Я был одержим идеей вернуть тебя. Вбил в голову, что между нами что-то изменилось. Да и мама постоянно в уши лила, говорила, что ты меня любишь, только обида мешает признаться. И хотя отказываешь, расставляешь ред-флаги везде, на самом деле хочешь быть со мной. Вот я и подумал, и решил действовать от противного. Решил, что предложение поможет тебе разобраться в чувствах.

— Господи, она и тут постаралась. — я мысленно застонала. — Рома, знаешь, что? Поменьше слушай свою мать. А лучше не слушай вообще. Иначе она не даст тебе нормальной жизни. И все отношения твои будет продолжать рушить.

— Я это уже понял и поговорил с матерью, — Рома, кажется, скинул груз с души после извинений.

Сразу расслабился как-то. Вместо растерянности на лице проступили уверенность и решимость.

А мне стала интересна реакция Марии Кирилловны на бунт сына.

— И как она отреагировала?

— Устроила жуткую истерику. Сказала, что я бессовестный и неблагодарный мальчишка. А в конце сердечный приступ попыталась изобразить.

— Как знакомо, — презрительно фыркнула. — Она тобой манипулирует, Ром. Со мной тот же трюк провернула. Умирающей прикинулась. Похоже, это ее модус операнди.

— Да уж, жаль, что родителей не выбирают. Но я больше на эти уловки не попадусь. Я поговорил с отцом и сказал, что хочу уехать работать в Европу.

— Серьезно?

— Да, поговорили по-мужски, решили всё. Второго января улетаю. Поэтому и приехал к тебе. Чтобы извиниться и попрощаться.

Вот теперь я растерялась. Причем конкретно так. Не думала, что Рома решится выбраться из-под родительского каблука.

Но если так, то я готова была пожелать ему удачи.

— Что ж, — поправила съехавшую шапку и кивнула. — Я тебя прощаю, честно. И желаю удачи на новом месте. Ну и надеюсь, что ты найдешь хорошую девушку. И сможешь защитить ее от матери.

— Спасибо, Кать. — Рома кивнул и покосился на букет. — Цветы, я так понимаю, ты не возьмешь?

— Это лишнее. Найдешь., кому передарить. И давай обойдемся без прощальных объятий. А то у Антона терпение висит на последней ниточке.

Рома кивнул, и мы еще с минуту постояли, словно прощаясь с общим прошлым.

Зла Ромке я не желала. Он не был таким прожженным, как его мать. И хотелось верить, что станет лучше, отделавшись от ее губительного влияния.

— Что ж, прощай, Ром, — улыбнулась напоследок. — Береги себя и больше не гоняй пьяным по городу. Запасной жизни у тебя нет.

— Прощай, Катя. Спасибо за то, что была в моей жизни. Жаль, что ничего уже не вернуть, но… Надеюсь, что ты будешь счастлива с ним. Вы хорошая пара.

— Обязательно буду.

Девятов кивнул, сел в машину и укатил. А я вернулась к Антону. Тот не замедлил меня снова сграбастать в объятия и поцеловать так, что закружилась голова.

— Надеюсь, это всё? — спросил, выгнув бровь. — Неожиданных визитов можно больше не ждать?

— Не ждать. Рома сказал, что уезжает жить в Европу.

— Не могу сказать, что расстроен этим фактом, — проворчал в ответ, а я покачала головой.

— Пошли в машину, а то я замерзла уже. В дороге расскажу, о чем мы говорили. Если тебе интересно, конечно.

— Мне интересно всё, что касается тебя…

Глава 49

Пока мы ехали, я пересказала майору весь разговор с Ромой.

— Да уж, ну и мамаша, — процедил он. — Иметь такую хуже, чем быть сиротой. Мне на мою матушку молиться надо. Она хоть и любит мне мозги выносить, но так пакостить никогда не будет.

— Это да. Мне жаль стало Рому после того, что я услышала. И очень хорошо, что он решил, наконец, сепарироваться от семьи и жить своими средствами и умом. Думаю, у него есть хороший шанс стать нормальным мужчиной.

— Я бы на это не сильно рассчитывал, — фыркнул Антон. — Всё же взрослого лба уже хрен перевоспитаешь. Да и от осинки не родятся апельсинки.

— Но я всё же хочу верить в лучшее, — задумчиво протянула, глядя на заснеженные улицы столицы, пролетающие за окном. — Хочу надеяться, что Марии Кирилловне не удалось сделать из сына марионетку. Хочется, чтобы жизнь дала Роме второй шанс. В мире и без того много злобных, несчастных, страдающих людей. Так если одним станет меньше, разве это плохо? А если он сделает счастливой какую-нибудь девушку, то, считай плюс два счастливых человека и одна новая семья.

Антон после этих слов так на меня посмотрел, что я смутилась и покраснела.

— Считаешь меня полной дурой, да?

Но вместо ответа Антон крутанул руль и внезапно съехал на обочину. Остановился, отстегнул ремень и повернулся ко мне:

— Нет, Катюш, — нежно коснулся ладонью моей щеки и посмотрел каким-то почти благоговейным взглядом. Таким обычно смотрят на святыни. — Я считаю, что ты чудо. Самое настоящее чудо.

— Тош? — озадаченно спросила. — Я тебя не понимаю. И почему мы остановились?

— Потому что я хочу сказать тебе кое-что важное. То, что только в данный момент осознал. Такое надо говорить сразу, идти по горячим следам, так сказать.

— И что же такое ты