Рыжее счастье для майора - Анна Олеговна Ковалева

— По-моему, все мальчики так играют, разве нет?

— Играют-то все, но мой старшенький выделялся на общем фоне. Вечно подранным домой возвращался. То локти в крови, то колени разбиты, то бока все в ссадинах. Порезы и синяки практически не сходили с лица. А он гордо называл это боевыми шрамами. Про одежду просто молчу. Штопать и покупать новое едва успевала. Но один случай запомнила особо. Потому что чуть не поседела тогда. Вздумали они с ребятами в госпиталь поиграть. Стащили бинты, йод, зеленку. В общем, кто что смог, то и принес.

— Боже, — прикрыла рот ладонью, понимая примерно, чем всё закончилось.

— Вот-вот. И возвращается мое малолетнее чудо вечером: наполовину зеленый, наполовину коричневый. Вся голова в бинтах, а под ними кровь. Это была краска, конечно, но я успела перепугаться до смерти, прежде чем поняла, что к чему.

— Тут любой бы перепугался. — округлила я глаза.

— Именно. А теперь Тоша еще и удивляется, почему я за него переживаю. Поймет, наверное, когда сам отцом станет. Узнает, сколько я сердечных нервов потратила. Была бы моя воля, ни в какую армию бы его не пустила. Но Тоша упертый же, по своему пути пошел. Армия, контракт, СОБР этот. А я молиться не переставала, чтобы домой живым вернулся. Вроде везло поначалу, и я успокоилась немного. Смирилась. А три года назад привезли его на вертолете еле живого. Чуть инфаркт тогда не заработала.

— Представляю, — в знак поддержки накрываю ее руку своей.

Мне не нужно самой быть матерью, чтобы почувствовать боль и страхи матери за жизнь ребенка. Это само воспринимается на каком-то подсознательно-генетическом уровне.

— Прости, Господи, меня грешную, — Алевтина Петровна перекрестилась. — Но как же я порадовалась, что его не взяли снова в отряд. Думала, пусть хоть молодежь тренирует и учит, раз без этого жить не может. Лишь бы под пули себя не подставлял. Но нет, понесла же нелёгкая в Сирию. И опять чуть бедой не закончилось. У меня даже седеть уже нечему, всё, что могло, уже поседело. Только краской и спасаюсь.

— Антон обещал, что эта операция станет последней.

— Очень на это надеюсь, — теперь уже Алевтина сжимает мою ладонь. — Удерживай его от глупостей и излишнего пыла, Катенька. Когда дома молодая и красивая жена, то и ни в какие боевые передряги по доброй воле лезть не захочется. Будет хотеться возвращаться в теплую постель, а не в блиндаж, палатку и окоп.

— А Данил как же?

— Ну, Даня наш — исключение. Там особый случай. Он же из военной династии, так что зов крови и долга берет свое, как говорится. Хотя я тоже надеюсь, что к сорока годам он всё же завяжет со службой. Им бы с Линой второго ребятенка завести, а он все в разъездах. Пора завязывать уже, пусть Родине служат более молодые и горячие. Пора обоим полностью осесть уже.

Я кивнула, соглашаясь с мнением Алевтины. Но в то же время осознавала, что приму любой выбор Антона.

Буду поддерживать в любом случае, что бы он ни решил. Потому что это и есть любовь…

Глава 52

Катя

У родителей Антона мы провели четыре дня, а потом вернулись в Москву. На прощание Алевтина Петровна нас обняла и строго сказала сыну:

— Смотри у меня, не профукай Катюшу. А то точно получишь «на орехи». И на погоны твои не посмотрю. Грех такую девочку упускать. Да и вообще, рыженьких у нас в роду еще не было. Так что я безумно хочу потискать рыженьких внучат. Смотри не подведи мать!

После этих слов я засмущалась, и Антон поспешил распрощаться с родителями.

— Катюш, я тебя предупреждал, — сказал он мне уже в машине. — Матушка у меня женщина хорошая, но иногда может не видеть берегов.

— Да ладно тебе, замечательная у тебя мама. Мне она очень понравилась. И то, что внучат хочет, тоже нормально.

— У нее, вообще-то, уже трое есть. И четвертый в мае родиться должен. Брат и сестра постарались.

— Но от тебя-то нет ни одного. А ты первенец и любимчик. Поэтому мама над тобой так дрожит.

— Боже, что она тебе понарассказывала?

— Да ничего такого, — улыбнулась, игриво стрельнув глазками в любимого. — Рассказала, каким ты был в детстве сорванцом. Фотки показали. Особенно мне понравились те, где ты в пеленках, на горшке и в костюме кролика на новогоднем утреннике. Это так мило…

— Какой кошмар… Ну я просил же это не показывать.

Антон ворчал всю дорогу, а я украдкой прятала усмешку и поставила себе в памяти зарубку попросить у Алевтины одну из фотографий для оцифровки.

Подарю потом Антону торт на день рождения. С фотографией и надписью: «мальчику Антоше 35 годиков…»

Будет прикольно. Даже если потом майор захочет меня наказать — не страшно. Потому что мне его наказание по-любому понравится.

****

Рождество мы с Антоном встретили в компании Данила и его семьи. И он вышел по-настоящему чудесным.

Лина оказалась замечательной женщиной, полностью под стать мужу. Светлой, доброй, обаятельной. И невероятно красивой.

Я сразу почувствовала, что мы с ней подружимся. Очень уж много у нас общих точек соприкосновения.

Юля, их с Данилом дочь, тоже была само очарование. Мини-копия мамы, но с явно отцовским характером.

Пока мы с ней играли, я невольно начала ловить себя на мысли о том, что, в принципе, готова к детям.

Что тоже хотела бы нянчить маленькую копию Антона. А может, и свою копию. Но на это шанс сильно меньше, все же рыжий цвет волос — ген рецессивный.

Впрочем, внешность — дело десятое. Главное, чтобы малыш был здоровым.

— Ну что ж, — Данил первым поднял бокал, когда мы сели за стол. — Рад, что ты, Тоха, дурковать перестал и счастье свое не проеб… в смысле не проворонил. А то я не знал уже, что с тобой делать.

— Спасибо, командир, — Антон ухмыльнулся и прижал меня к своему боку. — Что терпел мое нытье и закидоны. И мозг полоскал. Вовремя я очухался.

— На то и нужны друзья. А ты не дуркуй больше.

— Присоединяюсь к пожеланиям, — обворожительно улыбнулась Лина. — Катя, мы с Даней безумно рады, что Антон, наконец, нашел свою половинку. Давно пора, честно говоря. Так что берегите свое счастье. Оно не каждому дается.

— Будем, — майор уверенно кивнул. — Обязательно будем беречь.

*****

Не забыли мы поздравить с праздниками и бабу Лизу. Все же она поддержала меня в трудный момент,