Развод. Невеста моего мужа - Ксения Хиж

Глава 69

Заседание длилось три дня, и эти три дня выжали из меня все силы, но оставили после себя что-то похожее на очищение.

Я сидела на скамье рядом с Анной Васильевной, моим адвокатом, женщиной пятидесяти лет с острым взглядом и короткой стрижкой, которая сразу дала мне понять, что не любит сантиментов и не верит в справедливость, но верит в закон.

Напротив, за столом ответчика, сидел Артём со своим адвокатом, молодым, самоуверенным, с дорогим портфелем и ещё более дорогим костюмом.

Артем выглядел осунувшимся, постаревшим, но в глазах его всё ещё горела злоба, которая вот недавно пугала меня, а теперь вызывала усталость.

Рамиллы не было.

Её не пустили в зал как свидетеля со стороны ответчика после того, как выяснилось, что она причастна к шантажу, угрозам и слежке.

Её место заняла пустота, и эта пустота была красноречивее любых слов. Я смотрела на это пустое кресло и чувствовала, как внутри разливается спокойствие. Она не победит. Она не получит ничего. Она останется ни с чем, и это будет справедливо.

Судья, и проницательным взглядом, слушала внимательно.

Она видела таких, как Артём, много раз.

Мужчин, которые считают, что мир должен вращаться вокруг них.

Мужчин, которые предают, а потом требуют прощения.

Мужчин, которые разрушают семьи, а потом обвиняют в этом других.

Она видела их всех, и в её глазах не было ни капли сочувствия к нему.

— Ваша честь, — сказала Анна Васильевна, поднимаясь. — Мой доверитель, Ирина Свободина, пятнадцать лет была верной женой, матерью, хранительницей дома. Она прошла с мужем все гарнизоны, все тяготы военной жизни. Она ждала его из командировок, она ухаживала за ним, она растила его сына. А он, — она указала на Артёма, — годами содержал другую женщину, строил ей дом, тратил семейные деньги, изменял, лгал, а когда правда вышла наружу, угрожал, шантажировал сыном, применял физическое насилие.

Артём вскочил, и его лицо перекосилось от ярости.

— Это ложь! — закричал он. — Она сама мне изменила! Она спала с этим врачом! Она бросила меня! Я имею право на сына!

Судья ударила молотком.

— Гражданин Свободин, сядьте. У вас будет возможность высказаться.

Но когда он высказался, судья посмотрела на него с холодным недоумением.

Он говорил сбивчиво, путался в показаниях, злился, кричал.

Он обвинял меня, но не мог предъявить ни одного доказательства.

Он говорил о морали, требовал справедливости, но не мог объяснить, в чём она должна заключаться.

Он выглядел жалко.

И в этот момент я впервые за долгое время посмотрела на него без боли. Только с жалостью.

— Вы утверждаете, что жена вам изменила, — сказала судья. — У вас есть доказательства?

Артём замялся.

— Это видео в сети все видели, где она на пляже…

— Там темно и ничего не видно.

— А интервью Войнова, где он говорит, что влюблен?

— Такое к делу не пришьешь, — ответила судья. — По существу, я вас спрашиваю.

— Ничего у них нет, — сказала Анна Васильевна, — а у нас есть.

И она разложила на столе фотографии: дом Рамиллы. Чеки. Переписка.

— Вот доказательства того, что ответчик тратил семейные средства на содержание другой женщины. Вот документы, подтверждающие, что дом в посёлке Мирное был построен на деньги, которые ответчик выводил из семейного бюджета. Вот показания свидетелей, которые видели, как ответчик приезжал к любовнице, как он платил строителям, как он говорил, что это дом для его женщины.

Судья посмотрела на документы, потом на Артёма, потом на меня. В её глазах я увидела усталое презрение.

— Ответчик, что вы можете сказать по этому поводу? — спросила она.

Артём молчал. Его адвокат что-то шептал ему на ухо, но он, казалось, не слышал. Он понял, что проиграл. Понял, что все его слова, все его угрозы, все его попытки выставить меня виноватой, всё это разбилось о стену неопровержимых фактов.

— Вы не знали, что тратить семейные деньги на любовницу считается нарушением? — спросила судья, и в её голосе была ирония. — Вы не знали, что измена это основание для развода? Вы не знали, что угрозы и шантаж это уголовно наказуемые деяния?

Артём смотрел в пол, и его плечи опустились.

Судья удалилась для вынесения решения, и в зале повисла тишина. Я сидела и смотрела в окно, и думала о том, что всё это было не зря.

Вся боль, все слёзы, все унижения, всё это привело меня сюда, в этот зал, где я наконец могла сказать правду и быть услышанной.

Судья вернулась через час. Она села за стол, поправила очки и начала читать решение.

— Решение суда, — сказала она. — Развод удовлетворить. Раздел имущества произвести в пользу истицы. Дом, построенный ответчиком на семейные средства, признать совместно нажитым имуществом и передать истице и несовершеннолетнему сыну. Алименты взыскать. Опеку над сыном передать матери. Ответчик лишается родительских прав в части проживания с ребёнком, но сохраняет право на встречи под контролем органов опеки.

Артём закричал про несправедливость, про подкуп, про то, что его обманули.

Миша плакал. Долго. Я обнимала его, гладила по голове, шептала что-то успокаивающее, но он не слышал. Он плакал о том, что отец ушёл…

О том, что папа больше не папа. О том, что всё рухнуло. И я держала его и думала: мы справимся. Мы обязательно справимся.

Дмитрий ждал нас у выхода. Он подошёл, обнял меня, и я уткнулась лицом в его плечо, чувствуя, как его руки согревают меня, как его дыхание смешивается с моим. И в этот момент я поняла: я не одна. У меня есть сын. У меня есть друзья. У меня есть человек, который готов ждать, готов бороться, готов любить.

— Пойдём, — сказал он. — Все кончено.