Полуночный комендантский час - Пенелопа Дуглас

Продолжая путь к ванной, я слышу глухие удары изголовья кровати о стену и снова вскидываю голову — на этот раз влево.

— Блять, детка, — стонет Мейкон за закрытой дверью своей спальни. — Как же я тебя люблю. Черт возьми.

Стук продолжается, ускоряясь, и звуки того, как мои брат с сестрой трахают своих Святош, давят с двух сторон на оба полушария моего мозга.

Лив и Крисджен затягивают ровный хор стонов, и я плетусь в ванную, захлопнув дверь. Включив душ, я залезаю внутрь — вода всё еще холодная, но этот шум заглушает блевотный экстаз моих родственников. Я не могу сдержать раздражение, которое переполняет меня через край. Наклонив голову под тугие струи, я со злости бью кулаком по стене.

Я не ревную.

Я мог бы прекрасно развлечься сегодня утром с этой… как её там.

Я могу получить, кого угодно.

Но внутренний голос прекрасно знает, что мне нужен далеко не кто попало.

По крайней мере, не в эту самую секунду.

Я отчетливо представлял это: просыпаюсь в своей постели, шарю рукой рядом и нащупываю его живот, а пальцами — его член. Внизу живота разливалось тяжелое, тянущее тепло, и я позволял этой фантазии завладеть мной. Брат и сестра мирно спали в своих комнатах, а я предавался запретным мыслям — и тоже чувствовал себя вполне счастливым.

До чего же он хорош. Чертовски горяч. И всегда так потрясающе пахнет.

Я поспешно выдавливаю на ладонь порцию кондиционера для волос и обхватываю себя, яростно взмахивая рукой и представляя, что прямо сейчас вытворял бы с ним в своей спальне, будь у меня такая возможность.

— Черт... — выдыхаю я.

Какая же он все-таки сволочь. То, что он сотворил с Лив, этот комендантский час, попытки отнять то, что принадлежит нам...

Потому что в каждое прикосновение я вкладывал сердце, — звучит его голос у меня в голове.

Ему безумно нравилось целоваться со мной.

И целуется он по-прежнему отлично.

И он зрелый мужчина, — всплывает в памяти его недавняя насмешка. Знает, как не спешить в постели.

Да я чертовски хорошо умею не спешить.

— Никто другой к тебе не прикоснется, — выплевываю я сквозь зубы, продолжая двигать рукой. — Пока я сам с тобой не закончу.

Я покажу всей этой проклятой «Комнате Вулфа», как сильно он заводится от меня.

Стиснув член, я кончаю раньше, чем успеваю осознать приближение оргазма, а свободная рука до боли впивается в стену.

— Ох, господи, — глухо стону я.

Кончая на ладонь, я прислоняюсь лбом к прохладной плитке, внезапно чувствуя себя совершенно истощенным.

Я тяжело выдыхаю, пытаясь усмирить бешеный стук сердца.

Какого черта у меня не получилось сделать то же самое с девчонкой, что спала со мной в одной постели всего пару минут назад?

Стряхнув остатки с руки, я смываю все под струей воды, отгоняя эти мысли прочь. Мне нужно переспать с кем-нибудь другим. И как можно скорее.

Закончив принимать душ, я собираюсь на работу. Побрившись и натянув одежду, подхватываю сумку с ключами, наливаю в кружку кофе и вылетаю из дома.

Мелкий дождь мгновенно портит укладку, но, к счастью, Мейкон предусмотрительно вымостил подъездную дорожку плиткой, так что мне не приходится шлепать по грязи по пути к машине.

Всю дорогу до Мэримаунта я еду в тишине, без музыки. Мне нужно успокоиться и взять себя в руки. При следующей встрече я могу как трахнуть его, так и сорваться на кулаки. В любом случае, устраивать это в школе нельзя, да и ничего принципиально не изменится. Я добуду реальные рычаги давления в «Комнате Вулфа» и наконец обезопашу Залив — и шестерку Тристы. Он просто инструмент. Средство для достижения цели.

Припарковавшись, я бегом бросаюсь внутрь и успеваю проскользнуть мимо пары учеников в еще тихих школьных коридорах.

Добравшись до кабинета, включаю свет, сваливаю вещи на стол и запускаю компьютер.

Капли дождя барабанят по стеклу, и я задерживаю взгляд на витражах работы Анны-Кэтрин — на том, как причудливое стекло окрашивает хмурые тучи и дождевые струи снаружи. Понятия не имею, как отреагирует администрация на то, что я позволил ей разрисовать окна, но, пожалуй, стоит предупредить их заранее, пока они не начали качать права прямо при ней. Мать предупреждала меня о ее панических атаках. В пятницу вечером я впервые воочию увидел одну из них.

Взяв телефон, я касаюсь поисковой строки. «Кони мчатся сквозь серебряный шторм».

На экране высвечивается «Однажды в декабре», открывая ссылку на анимационный фильм.

Но прежде чем я успеваю запустить его, дверь распахивается и в класс вихрем влетает фигура.

— Утро! — сияет Анна-Кэтрин.

Я кладу телефон экраном вниз.

— Привет.

Она сбрасывает рюкзак на импровизированный столик, который соорудила себе в уголке для чтения, и выкладывает на него альбом для рисования, очередную книгу о Перси Джексоне и ланч.

Приподняв подбородок, я застегиваю воротник и принимаюсь поправлять галстук.

— Ты тоже упал? — интересуется она, с любопытством разглядывая меня.

Упал?

А, ну да. Повернувшись к зеркалу, висящему рядом с доской, я изучаю свое отражение. Синяк под глазом стал темно-фиолетовым, а рассеченная губа покрылась кровяной коркой. Видимо, я снова потревожил ранку сегодня утром.

Сглотнув, я окончательно расправляю одежду.

— Ага.

— Мой брат выглядит точно так же.

Ну нет, уверен, он выглядит куда хуже, — я прячу улыбку.

Она называет его «братом», в то время как он сам величает ее исключительно «сводной сестрой».

— Как прошли выходные? — спрашиваю я, поворачиваясь к ней лицом.

— Отлично! — Она широко улыбается и подбегает ближе в своих коричневых колготках и белой блузке с короткими рукавами и воротником. — Мы летали в Орландо. — Девушка кружится на месте, а ее глаза наполняются мечтательным блеском. — Обожаю принцесс. А какой твой любимый парк?

Я никогда не был в Диснейленде. Наверное, это звучит глупо. Ехать всего пару часов, но у семьи вечно не хватало денег, а