Полуночный комендантский час - Пенелопа Дуглас

Впрочем, мне всегда казалось, что это скучно. Детские забавы.

Хотя моему племяннику там бы наверняка понравилось.

Не дождавшись ответа, она продолжает:

— Кажется, мой любимый — «Энимал Кингдом». Там чувствуешь себя так далеко от всего мира. — Она берет баночку с карандашами и начинает проверять, какие из них пора поточить. — А Каллуму больше нравится «Голливудские студии»... — Ее глаза округляются, и она зловещим, напевным голосом произносит: — «Башня Ужаса»...

Я хмурюсь, исподлобья наблюдая за ней. Просто не могу представить Каллума настолько расслабленным, чтобы он получал удовольствие от аттракционов с выбросом адреналина.

— Музыка? — напоминаю я. — Свечи?

Ее лицо озаряется, и она вприпрыжку бежит к соседнему столу. Достав из ящика зажигалку, она принимается методично обходить класс, зажигая фитили, пока за окном раскатисто гремит гроза.

— Ты когда-нибудь видел снег? — спрашивает она меня.

Наклонившись над столом, я открываю план урока.

— Нет.

— Я тоже. — Она вздыхает, и комната наполняется теплым медовым светом от огоньков. — Надеюсь, этой зимой он свозит меня туда, где есть снег. Я так хочу покататься на коньках.

Неужели Каллум пообещал отвезти ее куда-нибудь посмотреть на снег? Интересно, что на это сказали их родители?

Кони мчатся сквозь серебряный шторм...

Снег.

Вот почему ей так хочется увидеть настоящую зиму.

Сунув руки в карманы, я подхожу к окнам и всматриваюсь сквозь красно-желтые стекла, но его машины на улице нет. Видимо, сегодня утром ее привез таксист.

Мне безумно хочется спросить, дома ли он. Хочется узнать, один ли он.

В тишине начинает звучать музыка — мягкие переборы чего-то успокаивающего под настроение Анна-Кэтрин, похоже, на флейте коренных американцев. Я возвращаюсь к выключателю у двери и приглушаю верхний свет.

В класс постепенно подтягиваются ученики.

— Оу, — протягивает Сэди Нокс, оглядывая класс, погруженный в дождливую утреннюю атмосферу. — Мне нравится.

— Утро! — Улыбаясь, в кабинет заходит Джинни Тейлор-Томас со школьной сумкой на плече и контейнером в руках. — Можно мы перекусим прямо здесь?

Я заглядываю сквозь прозрачную крышку подноса.

— Что у тебя?

Она ставит угощение на парту и сдергивает крышку.

— Я напекла для всех.

Она протягивает мне поднос с сахарными круассанами. Сладостей с утра пораньше мне совсем не хочется, но в памяти всплывают слова Крисджен, сказанные пару лет назад и неизменно кусающие меня за живое: Позволь людям быть добрыми к тебе.

Тогда я отмахнулся от нее какой-то дерзостью, но совет врезался в память. Наверное, людям просто нравится чувствовать себя полезными.

Вытянув из центральной пачки бумажную салфетку, я беру один.

— Спасибо, — говорю я ей, аккуратно кладя круассан на край своего стола.

Она прохаживается по классу, пока девять учеников летней школы рассаживаются по местам и достают ноутбуки.

Уитни Паттон берет круассан.

— Во сколько ты сегодня встала? — спрашивает она Джинни.

— Легко подниматься рано, когда не шляешься по вечеринкам допоздна, — отзывается та.

— Да ты просто скучная, — дразнит ее Уитни. — Просто ангел во плоти.

Прямо как пикировка, к которой я привык с Арми или Мейконом.

Ученики принимаются за еду, и я замечаю, как они поглощают ванильный крем из серединки.

— Как прошли выходные? — спрашиваю я Уитни.

— Немного погуляла. — Она перекрещивает ноги в высоких белых кедах и вытаскивает из сумки толстую пачку скрепленных листов. — Но домашку я сделала.

Она кладет рецензию на книгу поверх закрытого ноутбука. Я попросил сдать печатные версии, а не отправлять файлы в цифре. Заметил, что ученикам проще работать, когда они могут вживую сравнить чужие презентации.

Анна-Кэтрин закрывает дверь, ее круассан остается лежать на парте — совсем как у меня.

— А у тебя? — Атлас Уэйд ковыряет пальцем свою выпечку. — Ты что, упал или вроде того?

Ребята смеются, разглядывая мое лицо, и я даже не пытаюсь врать. Они прекрасно знают, как выглядят следы драки. Восемь лет назад я был в их возрасте и соображал ничуть не хуже.

Я опираюсь поясницей о край стола, давая им время доесть.

— На самом деле я провел выходные спокойно, — отвечаю я ребятам.

По крайней мере, субботу и воскресенье.

У меня нет детей. Нет жены. Крисджен берет на себя продукты, а Арасели следит за чистотой в доме. Бизнес по уходу за газонами уже давно перестал быть семейным делом — стоило нам обзавестись собственными карьерами, как наняли новых работников, и теперь мое время принадлежит только мне.

— Звучит неплохо, — бросает Сэди.

— Иногда так и есть.

Я вспоминаю, как Арми возит Декса на все его бесконечные спортивные секции, а Трейс вечно пропадает в Сент-Кармене по каким-то делам. Мейкон работает личным водителем у Пейсли, развозя ее то в школу, то на дни рождения, а Крисджен учит Марс водить машину. Ли и Клэй обедают с друзьями или волонтерят в благотворительных фондах и домах престарелых.

Мы с Айроном вольны делать все что захочется, но обычно все сводится ко сну или бару.

Хотя после того, как Айрон вернулся домой, это случается реже. Мне до сих пор кажется, будто я остался совсем один.

Мейсон Джентри откручивает крышку бутылки с водой и вставляет:

— А когда бывает плохо?

Например, когда тебе скучно, но слишком страшно что-то менять. Взрослые решения — как прыжок с парашютом. Стоит шагнуть в пустоту, остается только ждать и надеяться, что купол раскроется.

Хотя для урока старшеклассников по философии это слишком тяжелые мысли.

— На прошлой неделе мы говорили о свободе, — я неторопливо прохожу по классу, игнорируя его вопрос. — Допустим, вам по тридцать. Вы свободны от школы. Свободны от родителей. Свободны от детства, — обрисовываю я гипотетическую ситуацию. — Можете пить, курить, принимать наркотики, шляться по ночам, спать, с кем захотите... Разве вы свободны?

— Нам никто не указывает, что делать, — подает голос Дейзи Мартинес.

— Ты застрял на необитаемом острове, — парирует Джинни. — Там тебе тоже никто не указывает. Но свободен