Клон. Поиски истины - Габриэлла Лопез

баранина с картофелем и овощами. И пьют домашний йогурт и горячее молоко. Но настоящее Марокко на самом деле находится в Марракеше. Жители окрестных деревень появляются на главной площади города во второй половине дня, чтобы посмотреть на заклинателей змей, клоунов, фокусников и послушать «рассказчиков историй». Там и такие есть. Туристы больше всего любят заклинателей змей. Не понимаю, что в них интересного? Ну, сидят себе четыре бербера под зонтиком от солнца, скучают. Кобра полудохлая в мешке. И тут появляются туристы с выпученными глазами и фотоаппаратами, — Рания рассмеялась. — Берберы тотчас оживляются и кричат: «Фото, фото!» Одной рукой бербер держит дудку, в которую дует без остановки, другой извлекает из мешка кобру и бьет ее, чтобы она лениво принялась за свои нехитрые телодвижения. При этом туристу, присевшему на корточки, чтобы лучше снимать, пытаются набросить на шею еще пару змей, после чего требуют десять дирхамов.

— Любопытно, — заметил Нанду. — Хотел бы я побывать в вашей стране...

Амина тотчас стрельнула в него кокетливым взглядом.

— Правда? А еще там принимают ставки на драку подростков. Они такие воинственные, что, судя по всему, изображают драку каждый день. Рядом женщина делает всем желающим татуировки хной. Многие торговцы продают «берберскую медицину» — вонючие травы, коренья, засушенных ящериц, головы антилоп, лягушек и даже ежиков с дикобразами, которых для компактности цинично сплющивают. «Прессованные ежики», только подумайте!

Нанду расхохотался.

— Вот бы поглядеть!

— Это вполне реально! — пообещала Амина и снова стрельнула глазами. — Еще там продают шкуры леопардов, диких котов и пятиметровых питонов. Вечером на площади готовят жареные мозги барана, садовых улиток или тушеную баранину.

— А дальше к северу от площади Джемаа аль-Фна начинается медина, — подхватила Рания.

— А это что такое? — удивился Нанду.

— Это старый город Марракеша. Каждая улица его, если так можно назвать неровные узкие проходы без начала, конца и направления, — практически рынок. По-арабски — «сук». Таких рынков там десятки. Продают специи, халаты, «бабуши» — это марокканские кожаные тапочки. Мастера прямо на глазах у покупателей колотят по железякам, изготовляя садовые и оконные решетки, и прочие «украшения». Они годятся, по-моему, только для тюрьмы.

— Медина есть в каждом крупном марокканском городе, — прервала сестру Амина. — В Марракеше небольшая площадь в самом центре медины. Ее называют «Берберский аукцион». Сто лет назад здесь торговали чернокожими рабами. Столбы, к которым их привязывали, стоят до сих пор. Марракеш — город из красного камня, и в каждой песчинке чувствуется таинственная даль африканского континента.

— Поэтично! — ухмыльнулся Нанду. — А горы там есть?

Амина кивнула.

— Они называются Атлас. В тех местах часто снимают фильмы про арабский Восток.

— А в деревне Аит-бен-Хадду, — перебила Рания, — Голливуд без конца что-то снимает! Какие- то свои вечные боевики и триллеры. А может, мелодрамы. Актеров — толпы! Режиссеры что-то орут, шум и гам... Ужас! А вообще место и впрямь потрясающее!

— А ваш Фес? — спросил Нанду. — Почему вы не рассказываете о нем? Или он совсем никуда не годится?

Сестры обиделись.

— Фес — имперский город! — запальчиво отозвалась Амина. Она призадумалась, поглядывая на Нанду. Рания, в свою очередь, пристально наблюдала за ними. Что сулит сестрам появление этого бразильца? Может ли что-нибудь измениться с его приходом? И в какую сторону? Вопросы, вопросы... Рании очень хотелось бы отыскать на них ответы, но увы... Придется ждать.

— Если туристы не побывали в Фесе, то они просто не видели Марокко, — сказала Амина. — Его медина — настоящий средневековый город Востока, каких мало осталось в мире. Туристов больше всего интересуют знаменитые красильни Феса, где во дворах, в земле, стоит множество огромных чанов с натуральными красками, а люди, чуть не по пояс в этих чанах, ходят и мнут кожу, чтобы она приобрела соответствующий цвет. Запах там... — Амина поморщилась. — Марокканцы вообще фанаты кожи. Бывают даже железные светильники, обтянутые цветной кожей, кожаные куртки и штаны... Есть кожаные бейсболки. Вам бы такая пошла... В Фесе много кафе и ресторанчиков, и по вечерам там едят туристы, а местные мужчины пьют горячее молоко с шоколадом. Молятся по шесть раз в день. Муэдзины кричат на весь город... Аллах нам запрещает делать изображения человека, и даже сувенирных куколок в национальных одеждах в Марокко изготовляют без лиц.

— Как это? — не понял Нанду.

— Пустое пространство вместо лица. Никакие фотографии не могут передать всю эту красоту... Марокко — это сказка, — гордо завершила рассказ Амина.

Нанду глубокомысленно молчал.

— А у вас курят? — вдруг спросил он.

— Что? — растерялась Амина. — Вы о чем?

— Ну, травку курят?.. Гашиш, например...

Амина переглянулась с сестрой и безнадежно вздохнула.

— Курят... Еще как... Очень многие. Один раз мой отец — мне было тогда лет десять — при мне спросил продавца травки, почему он этим занимается, ведь Коран запрещает и курить, и продавать зелье. И тот ответил, что Коран запрещает курить табак, а про гашиш там ничего не написано.

Нанду засмеялся.

— Это здорово! Видно, отличная книга — этот ваш Коран!

Сестры опять переглянулись, на сей раз недоуменно.

Они договорились на удивление быстро и уже через полчаса знакомства стали почти друзьями. Старик назвал сумму, на которую Майза сразу согласилась.

— Можно, я буду к вам заходить? — спросила она.

— Можно-то можно, — пробубнил старик. — Но ведь вы запросто можете столкнуться здесь с тем парнем, которого разыскиваете. И что тогда? Нет, это не годится. Давайте так: мы с вами будем переписываться обо всем, что происходит, и в письмах назначать время наших встреч. Ну, а записки... — старик призадумался, — записки мы будем опускать в какое-нибудь условленное место неподалеку от вашего дома. Сейчас его и определим. Вы ведь на машине? — он проницательно глянул на Майзу.

Она кивнула.

— Ну, так поедем, — удовлетворенно сказал старик. — Давно я не раскатывал в дорогих авто. А по дороге вы мне все расскажете об этом парне и подробно опишете его. Как все-таки его зовут? Теперь, когда мы обо всем условились, по-моему, уже нет никакого смысла что-то от меня скрывать. Вам это невыгодно.

Майза думала точно так же.

— Его зовут Нанду, — сказала она.

Старик хитро прищурился.

— Ага, вот почему вы сюда зашли! Я ведь говорил,