Полуночный комендантский час - Пенелопа Дуглас

Крисджен смотрит мне прямо в глаза, и по ее лицу трудно понять, о чем она думает, но наконец она согласно кивает:

— Хорошо.

Уверен, это очередная моя глупость, но с последствиями я разберусь. Софии пойдет на пользу общество женщин ее возраста. Может, это вернет ее в реальность.

Правда, мне этого не очень-то хочется, но надо так надо. Человек должен развиваться, а не застревать на месте.

— Я готова! — раздается с верха лестницы голос Софии.

Оглянувшись, я вижу, как она сбегает по ступенькам, улыбка сияей до ушей.

Она подлетает ко мне:

— Во сколько мне вернуться?

Я опускаю взгляд на ее любимые бежевые шорты-блумеры, и тут до меня доходит...

Я хмурюсь, но всего на секунду.

Она в моей рубашке. В одной из моих белых парадных рубашек — пара пуговиц расстегнута, а сама она такая мешковатая и длинная, что почти полностью скрывает шорты.

Бросаю быстрый взгляд на Крисджен — та одета примерно в том же стиле.

Только вот ее рубашка явно стоила не шестьсот баксов.

Проглотив готовое сорваться с языка ругательство, бросаю Софии:

— К трем.

Обе кивают в знак согласия, и София вприпрыжку бежит к двери, распахивая ее настежь. Крисджен выходит следом, а за ними и я.

— Клэй! — София машет своим твидовым картузом кепи. — У меня теперь тоже есть кепка!

Выглядываю за порог и замечаю в машине Клэй в бейсболке — ветер треплет ей волосы. Она улыбается моей сводной сестре, тянется через сиденье и открывает пассажирскую дверцу. София тут же запрыгивает на переднее сиденье и без остановки принимается что-то щебетать прямо на ухо Клэй, а у меня в груди отчего-то так больно и сладко сжимается. Выглядит она счастливой.

— Всё будет хорошо, — бросает мне на прощание Крисджен.

Я перевожу взгляд обратно на крыльцо, провожая её взглядом.

— Единственное, что в Заливе никогда не было в безопасности, — это твоё сердце, — бросает она, натягивая солнцезащитные очки.

Я вскидываю подбородок, глядя поверх её головы. Она хватается за дугу безопасности в кузове пикапа, наступает на заднее колесо и забирается внутрь. Клэй даже не смотрит в мою сторону.

Спустя мгновение они скрываются из виду, и я захлопываю дверь.

Тишина в доме становится почти осязаемой; даже тиканье часов и едва слышный гум кондиционера будто растворяются в ней.

Единственное, что в Заливе никогда не было в безопасности, — это твоё сердце...

Но сердце может кровоточить годами и так тебя и не прикончить. Держу пари, сейчас Даллас жалеет, что тогда, в прошлом, не сломал мне руку или не отрубил палец, вместо того чтобы тащить меня в постель.

И всё же… моим главным врагом был он, а теперь к нему добавились еще и земельные участки. Я никогда не стану извиняться перед Лив и Клэй за то, что натворил в школе, но я жалею об этом. Я был молод и реагировал на собственную боль, но если я не буду осторожен, чьё-нибудь поведение однажды станет ответной реакцией на меня самого. А цикличность я не люблю.

Направляясь в кабинет отца, я опускаюсь в кресло за его столом, вытаскиваю телефон и набираю номер.

После трех гудков срабатывает автоответчик на громкой связи.

— Алло, чего стряслось?

— Девитт, привет. — Я невольно улыбаюсь, услышав знакомое потрескивание кнопок на его геймпаде. — Это Эймс.

— Да ладно?

Мой сосед по комнате на первом курсе колледжа был совсем не похож на меня и в Пенсильванском университете явно чувствовал себя не в своей тарелке. Ему бы больше подошел МИТ или Калтех, но я быстро оценил его изворотливость, когда его ночные рассуждения о теории игр добавили отличный штрих к моей курсовой по поведенческим финансам.

— Ты наконец-то решил пригласить меня и десяток писаных красавиц на личные смотрины на твоей яхте? — дразнит он.

— Десяток? — вырывается у меня. — Я видел, как ты справляешься хотя бы с одной.

Он цыкает:

— Я просто переволновался.

Его рука не пробыла в её штанах и минуты, как он уже кончил.

Я упираюсь локтем в отцовский стол.

— Мне нужна огромная услуга, я буду в долгу.

— Выкладывай.

Я оставляю телефон на громкой связи.

— У твоей матери до сих пор «Мэд Рок»?

— И еще штук пятнадцать разных контор в придачу, — отвечает он.

Отлично. Я делаю глубокий вдох:

— Сейчас в производстве находится фильм, которым ее компания может заинтересоваться. Могу я скинуть тебе детали на почту?

— В любое время. — На заднем фоне раздается звук взрыва. — Для того, кто никогда ни о чем не просит, это звучит серьезно.

Честно говоря, я ничего не знаю о фильме Лив, кроме того, что ради съемок иногда перекрывают улицы. Но в чем обвинить Йегеров нельзя, так это в лени. Я ни секунды не сомневаюсь, что Лив делает качественный продукт.

— Надеюсь на это, — отзываюсь я. — Созвонимся позже.

— Окей.

Я вешаю трубку и собираю немного информации с городского сайта и официальных страниц фильма в соцсетях. Наверное, больше подошел бы какой-нибудь пресс-кип, но тогда она догадается, что я пытаюсь найти ей дистрибьютора. Предпочел бы этого избежать. Я делаю это исключительно для себя — потому что чувствую за собой вину, да и если вся эта затея создаст для их семейки лишнюю головную боль, мне это только на руку.

Даллас, может, и возомнил, будто способен отыметь меня до полного подчинения, как, судя по всему, привык делать со всеми остальными, но мои планы по-прежнему в силе. Каждый раз, когда мне начинает казаться, что я смягчаюсь, или когда я ловлю себя на мысли, что хочу видеть его в своей постели — как сегодня утром, — перед глазами встает картина: чужие руки на его теле.

Тот летний вечер многолетней давности прокручивается в памяти словно кинолента. Как он игнорировал меня