В тени восьмиконечного креста. Мальтийский орден и его связи с Россией - Петр Стегний

Эта книга представляет собой третье, значительно переработанное издание монографии «Под сенью восьмиконечного креста», вышедшей в издательстве «Международные отношения» в 1991 г.

Название — «В тени восьмиконечного креста» — несколько изменено, потому что и книга, во многом неожиданно для автора, получилась другая. Почему неожиданно? По разным причинам. Прежде всего, как говорили Стендаль и А. К. Виноградов (автор книги «Три цвета времени» о жизни и творчестве Стендаля), поменялся цвет времени. За 20 лет, прошедшие со времени первого издания, мальтийская тема, относившаяся в начале 1990-х гг. к полузабытым-полузапретным страницам отечественной истории, прочно вошла в круг востребованных как историками-профессионалами, так и читающей публикой, прочно обосновалась в Интернете. В нашей стране и за рубежом появился целый ряд новых публикаций по истории Мальтийского ордена и его связей с Россией.

Повышению общественного интереса к мальтийской теме способствовало и установление в 1994 г. дипломатических отношений между Россией и Суверенным Мальтийским орденом. В 1998 г. автору пришлось принимать участие в подготовке и проведении в Валетте историко-документальной выставки, посвященной 300-летию российско-мальтийских связей. А в 2006 г. на основе материалов, экспонировавшихся на ней, вышел в свет на английском и русском языках сборник статей мальтийских, российских и европейских авторов «Путешествие через века», инициированный энтузиастом изучения российско-мальтийских отношений Еленой Зоновой, в то время директором Российского культурного центра в Валетте.

Конечно, в потоке «мальтийских» публикаций, обрушившемся на отечественного читателя, не обошлось и без эпигонства, ложно понятой рыцарской романтики и т. п. Но появились и интересные работы, расширившие и в определенной мере систематизировавшие наши знания об истории Мальтийского ордена и его связей с Россией. Особенно хотелось бы выделить во многом «прорывные» исследования и статьи сотрудников музеев Кремля и Государственного Эрмитажа Л. Гавриловой, М. Асварища, Г. Виллинбахова, опубликованные в связи с выставкой «Сокровища Мальтийского ордена. Девять веков служения вере и милосердию», которая проходила в Кремле летом 2012 г. В целом, однако, исследования мальтийской темы и у нас, и за рубежом пока не выходят за рамки устоявшихся оценок, притом в ряде случаев и по вопросам, нуждающимся в дополнительной, в том числе архивной, проработке.

Таких вопросов не так много, но они носят принципиальный характер для понимания причин сближения России с Мальтийским орденом в екатерининскую и павловскую эпохи, внутренних и внешних факторов торможения и в конечном итоге неудачи этого процесса. Осмысление исторического опыта российско-мальтийских связей на концептуальном уровне требует по возможности четких и аргументированных ответов на следующие вопросы. Имела ли Россия во второй половине XVIII в. планы овладения Мальтой как опорным военно-стратегическим пунктом в Западном Средиземноморье или речь шла о попытках «тылового окружения» Османской империи (в эпоху Екатерины) и налаживании общеевропейского взаимодействия в борьбе против Французской революции (в эпоху Павла)? В чем заключался политический смысл принятия Павлом в ноябре 1798 г. титула великого магистра Мальтийского ордена? Сыграли ли здесь свою роль известная импульсивность российского императора, своеобразие его политического мышления или речь шла о далеко идущих планах, в том числе сближения православной и католической церквей? Какие внутриполитические цели преследовал Павел, создавая Великое российское приорство Мальтийского ордена, открытое для вступления его подданных некатолического вероисповедания?

Поиск ответов на эти вопросы вновь привел в российские архивы — Архив внешней политики Российской империи (АВПРИ) и Российский государственный архив древних актов (РГАДА). Выяснилось, что, несмотря на заметно возросшее число обращений в них по мальтийской тематике, они таят еще множество сюрпризов, в частности касающихся деятельности русских дипломатов на Мальте. Приводимые в книге детали обширной переписки Кавалькабо, Пинто и особенно Охары с Петербургом позволяют рельефнее представить подлинный характер выполнявшихся ими задач, а на этой основе — реконструировать непростой, порой неоднозначный характер политики России в отношении Мальтийского ордена в царствования Екатерины II и Павла I.

Среди архивных находок, впервые вводимых в научный оборот, можно выделить ряд документов, касающихся подготовки и подписания в начале царствования Павла конвенции между Мальтийским орденом и Россией. Выяснилось, в частности, что идея переориентации Ордена на Россию (как реакции на осложнение его положения после Французской революции) родилась в кругах австрийских рыцарей еще в конце царствования Екатерины. Причем с самого начала в качестве главной «приманки» для России рассматривалась возможность создания в Ордене приорства для некатолических подданных империи.

У Екатерины с ее политическим реализмом интереса эта идея не вызвала. Павел же, судя по всему, увлекся ею еще до восхождения на престол, видя в ней возможность решения двойной задачи — консолидации российского дворянства и монархической Европы на основе принципов легитимизма. Из этого впоследствии, в общем-то, и выросло фатальное, как мы полагаем, решение российского императора и номинального главы Русской православной церкви возглавить католический монашеский орден. Фатальное в том смысле, что оно увязало признание Павла в качестве великого магистра папой, остававшимся духовным руководителем Мальтийского ордена, с имевшей гораздо более острое звучание проблемой взаимоотношений между православной и католической церквями.

Ряд выявленных в российских архивах документов, в частности шифрованное донесение посла в Генуе А. Лизакевича с изложением его беседы с папой Пием VII в январе 1801 г., в принципе, подтверждают высказывавшиеся ранее рядом исследователей предположения о готовности Павла способствовать межцерковному сближению. Для этого были, казалось бы, и объективные предпосылки: Пий VII, как и его предшественник Пий VI, изгнанные Наполеоном из Рима, видели в российском императоре наиболее последовательного сторонника легитимистских идей, готового в случае критического обострения обстановки в Италии предоставить им убежище в Петербурге. В конце павловского царствования Пий VII выражал готовность приехать в Петербург для обсуждения идеи «соединения церквей». Но убийство Павла в ночь с 11 на 12 марта 1801 г. перечеркнуло эти планы.

Из других вводимых в научный оборот документов российских архивов хотелось бы выделить реляции на высочайшее имя поверенного в делах на Мальте Э. Охары, в частности «Дневник», который он вел во время захвата острова Наполеоном, направленный императору Павлу. Думается, что детали этих и ряда других дипломатических документов остались вне поля зрения исследователей, поскольку они написаны на французском языке. Аналогичная ситуация с обширным комплексом депеш предшественника Охары А. Псаро, проливающих свет на относительно малоизученные стороны участия российских дипломатов в военных действиях в Средиземном