В тени восьмиконечного креста. Мальтийский орден и его связи с Россией - Петр Стегний

Интерьер дворца отмечен сухой элегантностью. Мраморная винтовая лестница с очень низкими ступенями ведет на второй этаж, где находились тронный зал, салон и личные покои великого магистра. В зале, где в наши дни проходят заседания мальтийского парламента, во времена рыцарей собирался конвент при великом магистре. Стены, разделенные широкими зеркалами, покрыты красной дамасской краской. На фризе — фрески кисти Маттео д’Алеччио, написанные в 1601–1622 гг. На них изображены военные победы Ордена. В торце зала, там, где ныне стоит трибуна спикера парламента, когда-то возвышался трон великого магистра, обтянутый розовым бархатом с золотым рисунком. На нем в торжественные дни восседал сам глава Ордена госпитальеров в берете и черном одеянии с белым мальтийским крестом на груди. По одну сторону от него сидел настоятель собора Св. Иоанна, по другую — епископ Мальты. Между великим магистром и епископом обычно располагался заведующий канцелярией великого магистра с двумя помощниками, ведшими протоколы заседания Совета. Рыцари, входившие в свиту великого магистра, стояли за троном. Массивные кресла, расставлявшиеся строго по старшинству, предназначались для приоров восьми языков, входивших в Орден. Их заместители — лейтенанты — и рыцари Большого креста находились здесь же.

Когда-то Дворец великих магистров был полон даров Ордену и трофеев, захваченных рыцарями. Великолепные картины кисти Маттео Прети висели рядом с портретами адмиралов галер Ордена. Хрустальные подсвечники из Мерона, французские гобелены, ковры из Дамаска, дубовые панели из Сицилии, резные серванты из Амстердама, тяжелые лиссабонские занавеси, кованые щиты и гербы из Нюрнберга, фарфор из Дрездена, гамбургские кресла в готическом стиле — казалось, вся Европа стремилась побаловать подарками своих любимцев.

Здесь, как и всюду на острове, воедино сплелись вчера и сегодня. На полу — выложенный из цветной мозаики герб независимой Мальты — ладья с поднятыми парусами на фоне восходящего солнца. В вестибюле парадной лестницы — мраморная доска с именами английских генерал-губернаторов. К слову, доски эти, запечатлевшие целую летопись подвигов британской колониальной администрации, встречаются во дворце на каждом шагу, символизируя неистребимо поселившийся в нем дух казенной конторы.

Со стен широкого коридора, идущего по всему периметру второго этажа, на посетителей смотрят портреты 28 магистров, руководивших Орденом в его мальтийский период. Суровые лица, строгие одеяния выглядят еще более торжественно в царящем здесь полумраке. Перед нашими глазами медленно проходит история Мальтийского ордена со времен славной Большой осады до эпохи упадка и разложения, постигших его в XVIII в.

Нет здесь лишь портрета Павла I, бывшего 71-м великим магистром Ордена Св. Иоанна. Вообще отношение мальтийцев к «романтическому нашему императору», как называл Павла А. С. Пушкин, мягко говоря, уклончивое. В ответ на настойчивые просьбы объяснить отсутствие портрета Павла I в галерее великих магистров экскурсоводы и служащие музея лишь отмалчивались или пожимали плечами, явно не желая углубляться в эту тему.

В виде своеобразной компенсации нас привели в «посольский зал» дворца, где рядом с портретами Людовика XIV работы Труа, Людовика XV — Ван Лоо, Людовика XVI — Федю и великого магистра Алофа де Виньякура кисти Леонелло Спада выставлен и прекрасный портрет Екатерины II. Она изображена на нем в полный рост в длинном шелковом платье и с пальмовой ветвью в руке. На заднем плане видны корабли, выходящие под парусами в открытое море. В правом нижнем углу ясно читается подпись Д. Г. Левицкого.

Наши экскурсоводы обстоятельно и с видимой охотой рассказывали о связях Мальтийского ордена с Россией в царствование Екатерины. Однако, как только речь заходила о Павле I, их энтузиазм иссякал прямо на глазах.

Причины сдержанного отношения на Мальте к 71-му великому магистру Ордена Св. Иоанна открылись нам не сразу. И только проведя не одну неделю в Национальной библиотеке Валетты, побеседовав с учеными, занимающимися историей Мальтийского ордена, начали мы представлять, как непросто складывались отношения России с Орденом Св. Иоанна. Впервые их исторические судьбы вошли в соприкосновение в эпоху Петра I, заложившего основы морского могущества России. В царствование Екатерины II между Орденом и Россией были установлены дипломатические отношения. В эпоху же Павла I и первые годы царствования Александра I, вплоть до 1805 г., когда Мальта стала колониальным владением британской короны, они получили совершенно неожиданный поворот.

Впрочем, не будем забегать вперед. Вопрос о развитии отношений России с Орденом Св. Иоанна на их наиболее активном этапе, приходящемся на вторую половину XVIII — начало XIX в., и составляет предмет нашего исследования. Ограничимся пока лишь замечанием о том, что, несмотря на свою кажущуюся академичность, вопрос этот представляется весьма актуальным, по крайней мере для мальтийских историков. Повсюду на острове, нередко помимо нашей воли, мы оказывались в ситуациях, которые так или иначе перекликались с эпизодами русскомальтийских связей. Во внутреннем дворике-атриуме Музея изящных искусств Валетты, перед двухметровой скульптурой А. П. Чехова, мальтийский историк Доминик Кутайяр говорил нам о том, что только встреча М. С. Горбачёва с Дж. Бушем на Мальте подвела черту под экспансионистской политикой России, еще с петровских времен имевшей виды на Мальту как на свою военную базу в Средиземноморье. За спиной сдержанно жестикулировавшего ученого сидел в наглухо застегнутой шинели, с мертвой чайкой в руке Чехов, изваянный из желтоватого мальтийского песчаника знаменитым на острове скульптором Антонио Шортино. Вокруг оживленно переговаривались ребята из соседней школы, приведенные в музей на экскурсию. Многие из них были в свитерах с надписью «Перестройка».

Мальтийцы — открытый народ. Везде — в музеях, библиотеках — с нами охотно обсуждали сложные перипетии отношений России с Орденом. Примечательно, однако, что подавляющее большинство наших собеседников смотрели на них сквозь призму утвердившихся стереотипов об изначальной агрессивности, экспансионистском характере средиземноморской политики русского царизма.

Именно такие беседы и побудили автора этих строк обстоятельно, не упрощая, но и не следуя традиционным схемам, разобраться в том, как же все-таки предстают в исторической ретроспективе связи России с Мальтийским орденом. Для того чтобы объективнее взглянуть на этот непростой вопрос, начать придется с рассказа об истории возникновения Ордена Св. Иоанна, о которой мы, к сожалению, нередко получали столь же искаженное представление, как и мальтийцы о русской политике в Средиземноморье.

История Иерусалимского, Родосского и Мальтийского державного военного ордена госпитальеров Св. Иоанна[4], называемого также Орденом иоаннитов, или госпитальеров, уходит своими корнями в глубокую