Безопасность Российской империи. Проблемы, дискурсы, практики в XVIII–XIX веках - Коллектив авторов

Основными функциями института веротерпимости являлись правовая регламентация отношений государства с неправославными религиозными организациями («иноверные» до 1857 года, затем именуемые как «иностранные исповедания») и административное управление, осуществляемое совместно с духовной бюрократией. В его обязанности входило решение кадровых, правовых, хозяйственных, строительных, имущественных и финансовых вопросов1321. Государственное управление «иностранными исповеданиями», осуществляемое в рамках института, позволяло правительству, с разной степенью эффективности, обеспечивать политическую лояльность неправославного населения империи, воздействовать на процессы интеграции окраин и центра, поддерживать мир и порядок в религиозно и этнически разнообразном российском обществе.

Вместе с тем следует указать на ту важную роль, которую играл институт веротерпимости в процессах инкорпорации и интеграции присоединенных к России территорий, на которых проживало многочисленное неправославное население со своими социокультурными элитами, этническими идентичностями и религиозными организациями. На институт возлагался ряд защитных функций по обеспечению не только государственной, но и религиозной безопасности России1322.

Теоретическая разработка понятия «религиозная безопасность» для решения проблем правового регулирования государственно-религиозных отношений в Российской Федерации успешно осуществляется сегодня правоведами И. А. Тарасевичем, А. И. Овчинниковым, М. Д. Фоминской и др.1323 С целью определения функций имперского института веротерпимости представляется целесообразным использовать понятие «религиозная безопасность» и в данной статье, наделив его конкретным историческим содержанием. Мы определяем религиозную безопасность Российской империи как состояние защищенности государства, православной церкви и «иностранных исповеданий» от религиозных и политических угроз. Условия и степень защищенности обеспечивались институтом веротерпимости и политикой религиозной дискриминации.

Соединение управленческих и защитных функций в деятельности института веротерпимости было обусловлено комплексным характером внутренних и внешних угроз для государства, православной церкви и общества, которые возникали, как правило, на окраинах империи. В качестве угроз государственной безопасности имперское правительство воспринимало, например, попытки нарушения территориальной целостности России, посягательства на ее освященный религией политический строй. К таким угрозам следует отнести польский ирредентизм, возникший в Западном крае Российской империи, в котором активное участие приняло римско-католическое духовенство, а также вооруженные сепаратистские восстания и войны (башкирское, польское, Кавказская война), которые проходили под политическими и религиозными знаменами1324.

В связи с религиозной составляющей возникавших политических угроз институт веротерпимости должен был противодействовать различным проявлениям враждебного России иррендентизма, сепаратизма и национализма, пантюркизма и панисламизма, получавших поддержку со стороны местного неправославного духовенства и религиозных центров, которые находились за границей. Таковыми являлись: Рим для католиков, Константинополь для армяно-григориан, Мекка, Медина и Константинополь для мусульман-суннитов, Тибет и Монголия для ламаитов1325. Сферой деятельности института становилась также защита суверенитета России в отношениях российских католиков со Святым престолом с помощью контроля за соблюдением законных прав и интересов государства от посягательств на них со стороны папской духовно-государственной власти1326.

В период становления и функционирования института веротерпимости религиозная безопасность Российской империи определялась в первую очередь степенью защищенности «господствующей» православной церкви от прозелитизма и внутренних расколов. Особый характер правовой защищенности православной церкви заключался в эксклюзивности привилегий, которые, взятые в совокупности, придавали ей статус «первенствующей и господствующей» в империи. Отношения Российского государства с «иностранными исповеданиями» основывались на принципах веротерпимости. Поэтому степень защищенности неправославных исповеданий (религиозные права и привилегии) была установлена государством в меньшем объеме, нежели для Церкви «господствующей». В свою очередь, христианские «иностранные исповедания» пользовались большей защитой государства, чем исповедания нехристианские. Правовая защищенность, обеспечиваемая институтом веротерпимости, не распространялась на старообрядцев и сектантов («раскольников»), отколовшихся от «господствующей» Православной церкви. Лица и религиозные организации, принадлежавшие к «расколу», подвергались религиозной дискриминации и преследованиям за веру.

Таким образом, отношения государства с религиозными организациями не предусматривали равную защищенность подданных империи по содержанию и объему религиозных прав и привилегий. Иерархический приоритет в этой области принадлежал православной церкви. Нисходящая степень защищенности зависела от статуса религиозной организации в установленной государством двухступенчатой иерархии веротерпимости1327.

Исторически сложившиеся отношения между государством и православной церковью, с одной стороны, вероучения, религиозные и социальные практики «иностранных исповеданий» – с другой, предопределили представления о характере и содержании угроз религиозной безопасности императорской России. Например, в качестве угрозы воспринимался прозелитизм по отношению к православному населению и взаимный прозелитизм среди духовенства и мирян «иностранных исповеданий». Прозелитизм был запрещен законодательством о веротерпимости и рассматривался как основная причина межрелигиозных конфликтов. Связь, возникшая между «иностранными исповеданиями» и сепаратизмом, заставляла видеть угрозу безопасности в процессах политизации духовенства, в попытках этого духовенства усилить свою духовную власть над паствой в противовес власти государственной. Еще более опасными представлялись попытки политически враждебных России сил использовать духовенство «иностранных исповеданий» для политической борьбы с правительством. В качестве угрозы общественному и церковному порядку рассматривались богохульство, святотатство, распространение ересей и расколов, межрелигиозные конфликты, проявления религиозной нетерпимости и насилия над совестью верующих1328.

Характер и содержание угроз религиозной безопасности империи оказали воздействие на формирование функциональной составляющей института веротерпимости. Задачами института в этих условиях становилась защита «господствующей» Православной церкви от прозелитизма и религиозного насилия со стороны духовенства и мирян «иностранных исповеданий». Осуществлялось также противодействие прозелитизму, возникавшему между членами миссионерствующих «иностранных исповеданий»1329. В число функций института входило предотвращение и пресечение межрелигиозной напряженности и конфликтов среди неправославного населения империи. Возникала также необходимость препятствовать вовлечению «иностранного» духовенства в антиправительственную политическую деятельность1330. Не исключалось и «содействие» института веротерпимости, «хотя бы косвенным образом», попыткам Православной церкви усилить свое влияние среди «инородных племен и народностей»1331.

Особая роль института веротерпимости в строительстве и управлении империей, содержание и характер управленческих и защитных функций вызывают необходимость формирования целостного, научно обоснованного представления о его становлении, устройстве и функционировании. Однако попытка изучения истории российского института веротерпимости не обретет эвристическое значение, если не будет рассмотрено одновременно и положение религиозных общин, находившихся в конфликте с «господствующей» православной церковью. Как отмечал Г. Марсель, «терпимость не может проявить себя, если отсутствует нетерпимость <…>». Терпимость, как и нетерпимость, «проявляется во имя <…> неких высших интересов <…> (и здесь на первый план выходит религия)»1332. В нашем случае это означает, что функциональность института веротерпимости следует рассматривать в неразрывной связи с политикой религиозной дискриминации, объектом которой до 1905 года был русский «раскол»1333. Длительное сосуществование двух видов политической практики свидетельствует о том, что установленный для них подвижный диапазон функциональности был обусловлен постоянно эволюционирующими представлениями об угрозах государственной и религиозной безопасности Российской империи. В этой связи необходимо учитывать и особый, «первенствующий и господствующий» статус Русской православной церкви, которым она традиционно обладала в Московском царстве и императорской России. Политико-правовая и административная защита Русской церкви оказывала прямое и определяющее воздействие, во-первых, на создание, функционирование и эволюцию института веротерпимости, а во-вторых – на политику религиозной дискриминации или нетерпимости к «расколу»1334.

Целью статьи является анализ исторически подвижных функций института веротерпимости и государственной политики дискриминации в обеспечении политической и религиозной безопасности Российской империи. Для достижения поставленной цели предлагается решить следующие исследовательские задачи:

– изучить процесс формирования правовых, организационных и функциональных основ института имперской веротерпимости и политические аспекты религиозной дискриминации в XVIII – начале XIX века;

– рассмотреть правовое оформление, административное устройство и функции института веротерпимости, созданного в период правления императора Николая I;

– проанализировать взаимозависимость процессов эволюции веротерпимости и религиозной дискриминации, функционально связанных с привилегиями православия, в период поздней империи.

Становление института имперской веротерпимости в XVIII – начале XIX века

Процесс создания института веротерпимости охватывает длительный период истории императорской России. Изучение этого процесса,