Вена. Прогулка по лабиринту - Дарья Викторовна Вильке
Правда, когда идешь по Вене, кажется, что и холмы здесь есть, и вода, и даже морской бриз угадывается в порывах венского фёна — ветра, дующего с Альп и приносящего в город бури и внезапное тепло, мигрени и тревогу. За каждым поворотом кажется, что вот-вот откроются просторы и ты окажешься на холме, с которого как на ладони виден весь город и где-то на горизонте Венский лес… Это, словно тайнопись на старой бумаге, проступает прошлое города и его прежняя топография.
Если рассматривать старые карты Вены, те, что печатались еще до девятнадцатого века, то видно, что это город-цветок. С высоты птичьего полета Вена была похожа на георгин с острыми лепестками. Острые лепестки — это бастионы, опоясывающие город еще со времен Средневековья. А если бы удалось оказаться на секунду в той, старой Вене, от которой сегодня осталось гораздо меньше, чем кажется, то видно было бы, что она вся — вода, холмы и простор.
Иоганн Якоб Маринони. «План Вены с пригородами и укреплениями Линиенвалль». Гравюра на меди. 1706. Венский городской и государственный архив, Картографическая коллекция
Весь Старый город был окружен холмами-бастионами, рвами, огромными насыпями-гласисами, тянущимися до пригородов, холмистыми, похожими на многоярусный торт. С бастионов видны все деревушки и летние дворянские резиденции на холмах и небольших взгорьях, кладбища и дороги, то петляющие вверх, то спускающиеся в долину. Всюду — бесконечные ручьи, реки и каналы. Воды и мостов так много, что становится понятно, отчего слова «Вена» и «Венеция» похожи.
Нырнуть в этот город, впрочем, можно даже сейчас, рассматривая фотографии цвета сепии легендарного венского фотографа Августа Штауды. Он в конце девятнадцатого века запечатлел ту Вену, которую собирались сносить и перестраивать: все эти южные дворики, холмы, покрытые виноградниками, величественные здания эпохи Ренессанса с уникальными фресками, госпитали, построенные как дворцы, бесчисленные театры и городские рынки, мельницы, речки и речушки, огромный Дунайский канал прямо в центре города, там, где сейчас — рельсы трамвая. По каналу ходят корабли и плывут груженные рыбой лодки, они швартуются там, где сегодня выходы из метро на Шведенплац.
Еще можно пойти поискать места, где сохранилась та, старая Вена. Поэтому мы выходим из метро на станции «Шоттенринг» или доезжаем на трамвае до Бургтеатра. Лучше рано утром или тогда, когда на город спускаются сумерки и где-то за холмами, окружающими город, догорает закат.
В кафе «Ландтманн» заняли свои столики завсегдатаи, закончившие работу, окна Бургтеатра освещены тысячами ламп, в парке у Ратхауса, венской ратуши, зажигаются вечерние фонари, но нам нужно мимо кафе, туда, где на Ринге прячется крошечный древний квартал на остатках бастиона Mölkerbastei (Мёлькербастай). Нужно подняться наверх по пологой тропе или по лестнице — и очутиться в Вене восемнадцатого века.
Как только попадаешь сюда, сразу накрывает тишина и кажется, будто оказываешься в другом измерении. Это очень венский феномен — такие провалы во времени. Фрагмент Мёлькербастай — два переулка и несколько домов — чудом уцелели во время постройки венского Ринга: жителям домов на бастионах предлагали продать их городу, а они отказались. Цена не устроила. Поэтому эту часть города сносить не стали.
«Лестница попрошаек», или Bettlerstiege. Фото Августа Штауды. 1904.Музей Вены
Венский фотограф Август Штауда в конце девятнадцатого века успел снять Вену, которую собирались сносить и перестраивать.
Дома на Мёлькербастай
«Променад перед Бургбастай». Репродукция акварели Лоренца Янши. Около 1800 года
Когда-то такие бастионы опоясывали плотным кольцом весь центр. Отсюда были видны пригороды — нынешние районы за Рингом: поля и виноградники вдали и разделявшие центр и пригороды гласисы. Гласисы — пологие насыпи, часть древних оборонительных укреплений — до полной перестройки центра были одной из городских проблем. Весной, когда таял снег и земля превращалась в жидкую кашу, их развозило так, что невозможно было проехать. В архивах есть старые карикатуры: в грязи перед венскими крепостными стенами тонут кареты венской знати. Летом и осенью на гласисах устанавливали палатки с лимонадом и мороженым, и они превращались в променад для горожан.
Сначала бастионы использовали для обороны города и проход туда был разрешен только военным, но в восемнадцатом веке их открыли для публики и разрешили застраивать. Дома и улицы на крепостных валах быстро вошли в моду: первыми жителями кварталов на бастионах стали приближенные ко двору. Жить тут было и удобно, и престижно. Да и вся светская жизнь проходила на бастионах, где знатные венцы выгуливали наряды и завязывали знакомства.
Прямо тут, на уцелевшем фрагменте Мёлькербастай, построили два небольших дома. Здесь жили композитор Антонио Сальери и придворный математик, топограф и астроном Иоганн Маринони. Итальянца Маринони сейчас совершенно забыли, а в эпоху императрицы Марии Терезии это была фигура легендарная — он сделал один из первых и самых подробных планов Вены, обучал астрономии молодую императрицу, вел переписку с Лейбницем и Эйлером. Его дом был хорошо известен в тогдашнем городе: тут он читал лекции офицерам первой в империи Военно-инженерной школы. А когда астроном задумал построить на крыше дома частную обсерваторию, первую в Вене, то его поддержал император Карл Шестой. На бастионах было запрещено надстраивать дома, поэтому император дал Маринони личное разрешение и денег из государственной казны. Инструменты Маринони изготовил сам и сделал в обсерватории отопление: на нижнем из двух этажей стояли жаровни, в которых зимой постоянно горел огонь. Об астрономических наблюдениях Маринони знали все горожане: он описывал свои открытия, печатал тексты на небольших листовках и раздавал их на улицах. Говорят, в его обсерватории хранились ценные научные манускрипты, но после его смерти они пропали. А инструменты Маринони Мария Терезия подарила Венскому университету.
Прямо на углу квартала на бастионе сегодня — Pasqualatihaus, дом Паскуалати. Он приземистой башней высится над венским Рингом, и кажется, что с его крыши виден весь город, а с последнего этажа можно наблюдать за звездами. И это не удивительно: лейб-медик Марии Терезии, барон Иоганн фон Паскуалати построил большой дом как раз на месте дома математика и астронома Маринони. И дух легендарной барочной обсерватории всё еще здесь.
Паскуалатихаус, кстати, и сам по себе — место знаковое: здесь Бетховен написал «Фиделио», Пятую симфонию и «К Элизе». Сейчас сюда можно зайти в музей-квартиру композитора. Но больше, чем экспозиция музея, интересен сам дом: с узкими