Ухорез 6 - Василий Горъ
— А теперь немного статистики. Итак, по последним данным, только в прямых боестолкновениях тридцать девять Одаренных из рода Беклемишевых и одна Самойлова уничтожили двести тридцать восемь заговорщиков. Или все пять элитных отрядов, состоявших из магов восьмого и девятого рангов. А перед высадкой на крышу Кремля уронили «Радонеж», «Сенеж», «Онегу» и «Исеть», битком набитые бойцами родовых дружин Нарышкиных и еще пяти чуть менее сильных родов. В «Радонеж» и «Онегу» влезает человек двадцать восемь-тридцать, в «Сенеж» — четверо, а в «Исеть» — десять. Следовательно, на боевом счету Беклемишевых и Самойловой — более трехсот очень сильных магов… прекрасно понимавших, чем им грозит крах планов вон того обрубка. В общем, воевали наши спасители без дураков. Поэтому мы с твоей матушкой считаем, что должны им по гроб жизни. И воздадим сторицей. А ты… хм… будущий Император, иди досыпать. Ибо я сказал все, что хотел…
«Будущий Император» покраснел, на мгновение опустил взгляд и решил что-то сказать, но нарвался на грозный рык:
— Я сказал: «ИДИ!!!» Ибо ни Беклемишевым, ни мне, ни твоей матери не нужны решения, принятые под давлением или под настроение!
Парень поиграл желваками, коротко кивнул и направился на выход. Но перед тем, как сделать последний шаг, упрямо выдохнул еще одну фразу:
— Я должен жизнь И Янине Павловне…
— Да, должен… — еле слышно вздохнул Виктор Константинович, поймал взгляд жены и вопросительно мотнул головой.
— Она в зале управления. Помогает Голицыну координировать действия силовиков и, параллельно, приглядывает за Женей… — как-то уж очень мрачно ответила она и объяснила нам все, что «осталось за кадром»: — Евгений — единственный Конвойный, которому я позволила спуститься сюда, в бункер, вместе с нами. Так как после предательства командира смены телохранителей Славы дую на воду: офицер, который служил нам верой и правдой лет восемь, если не больше, решил переметнуться к Дмитрию Александровичу. Поэтому в какой-то момент выхватил табельный пистолет,
прижал к затылку расслабившегося напарника и разнес ему голову. А потом попытался взять моего сына в заложники, чтобы купить себе теплое место в окружении будущего Императора. Но не учел скорости реакции Янины Павловны — она, пребывавшая на грани срыва в ускорение, успела выставить перед Славой щит, затем заключила предателя в кокон и продержала в нем до тех пор, пока Анатолий Игоревич и я не вывели моего сына в соседнее помещение. А после того, как мы вернулись, стала создавать структуры заклинаний под взаимное усиление, что позволило продавить покров очень неплохой «девятки», не обрушив потолок. В общем, если бы не ваш совет, Анастасия Юрьевна, и не моя глупость…
— Это была не глупость! — перебил ее государь. — Да, ты не сказала своим телохранителям, что я выжил. Но предал только Фонвизин. Следовательно, был гнилым! Вот и сдох, как собака…
Я согласно кивнул, и Белосельский как-то резко успокоился. А потом переключился на проблемы… хм… другого масштаба:
— Ладно, наш долг Янине Павловне мы тоже обсудим позже. А пока мне надо разобраться с ситуацией в Кремле и его окрестностях, выяснить, сколько людей пострадало от падений обломков вертолетов и квадрокоптера на жилые дома, подготовиться к обращению к подданным, включить карающую машину Правосудия и так далее. Но перед тем, как перебраться к Анатолию Игоревичу, я бы хотел, чтобы вы, Олег Леонидович, попросили Нину Петровну прогнать хотя бы десяток наших самых доверенных телохранителей через своего рода проверку лояльности. То есть, задать им вопросы по списку, который я сейчас набросаю, выслушать ответы и сравнить их с эмоциями…
Глава 5
1 февраля 997 г. от ВР.
…Государь закончил записывать обращение к подданным без четверти два, просмотрел десятиминутный ролик, счел нормальным и распорядился показать его по всем Имперским каналам в четырнадцать ноль-ноль. Отпустив команду политтехнологов выполнять эту задачу, развернул какой-то документ и почти на полчаса потерялся в сводном отчете, описывавшем последствия неудавшегося переворота. Кстати, одним чтением не ограничился — закончив изучать документ, вызвал к себе секретаря и приказал выделить всем безвинно пострадавшим серьезнейшие компенсации, а членов семей погибших внести в реестр лиц, получающих ежемесячные пособия по потере кормильцев.
Откровенно говоря, в «прошлой жизни» я бы точно выпал в осадок. Или начал считать «экономику» процесса. А в этой знал, что глава государства не только вычеркнул из Бархатной Книги Империи шесть дворянских родов, но и запустил процедуру конфискации всех их активов, а значит, в накладе не останется.
Кстати, «самое жуткое наказание» для аристократов меня не впечатлило. В отличие от казни Дмитрия Александровича и восемнадцати его вернейших сподвижников: мало того, что этих властолюбивых скотов лишили Дара, так еще и заставили хорошенечко помучиться — влили в вены какую-то «химию», затянувшую «прощание с жизнью» на двадцать с лишним минут. Что, на мой взгляд, не могло не ужаснуть их идейных последователей. Впрочем, реакции всяких уродов
на Воздаяние заговорщикам меня не волновали. В отличие от морального состояния Нинки, проводившей проверку лояльности выживших Конвойных в одном из смежных помещений. Поэтому я держал руку на пульсе — переписывался с матушкой, приглядывавшей за юной Приручительницей, и злился. Хотя, судя по «докладам» родительницы, девчонка выполняла просьбу Виктора Константиновича без каких-либо моральных терзаний, а ее «личные телохранители» плевать хотели на то, что каждый из «тестируемых» намного старше и влиятельнее них, пребывали в готовности атаковать и, раз в сто лет, атаковали. Вернее, «упаковывали» в коконы тех личностей, ответы которых оказывались… хм… недостаточно искренними.
Успокоился без двадцати три — сразу после того, как Нина отпустила с миром последнего «клиента», а Белосельский, получивший и прочитавший доклад своего человека о завершении проверки, поймал мой взгляд и мрачно усмехнулся:
— Два потенциальных предателя из девятнадцати «лучших из лучших» — это о-о-очень много. Поэтому я, пожалуй, изменю алгоритм спецпроверки…
Решение было логичным, поэтому я согласно кивнул. Через мгновение заметил, что глава государства качнулся вперед, и тоже встал. Само собой, не забыв оказать «гуманитарную помощь» напарнице, сидевшей рядом. А затем превратился в слух.
— С самым неприятным, вроде как, разобрался, а дублировать работу Анатолия Игоревича и отслеживать процесс арестов мелких сошек не вижу смысла… — устало сообщил Император. — И потом, нам пора перебираться в Малый Зал для приемов. Кстати, свяжитесь, пожалуйста, со своими родичами и предупредите, что вот-вот придут и за ними.