Жена офицера. Я тебя отвоюю - Анастасия Дмитриевна Петрова

На его губах возникает лукавая усмешка. Он делает шаг вперед, ближе к дивану, где я сижу.

— Ну, что я такая… приставучая.

— Приставучая? — изгибает бровь, двигаясь вперед.

Его руки опускаются на подлокотник дивана, Глеб нагибается, и его лицо оказывается совсем

рядом.

Шарю бегающими глазами по мужественному лицу с отросшей щетиной, пытаясь понять, что нужно

делать. Или говорить.

— Ну да. Я просила тебя поцеловать меня.

— Я не поцеловал, — кивает, — Но не потому что не хотел, Яра.

— А почему?

Он совсем близко. В сантиметре от губ. Наши глаза устремляются друг на друга, словно мы

изучаем взгляды.

— Потому что… — обхватывает меня за шею горячей ладонью, — Об этом не просят.

Глава 18. Ярослава

Глеб касается моих губ. Он не спешит, не торопит меня, словно дает время нам обоим принять

новое ощущение.

Я вздрагиваю всем телом, когда подушечки его пальцев проходятся по задней части шеи,

посылая по мне разряд тока.

Глаза закрыты, но я безумно хочу их открыть и посмотреть на лицо мужчины.Какое оно,

когда он целуется? Такое же суровое и серьезное или там появились новые эмоции?

Но, как трусиха, не открываю глаза. Правда, становлюсь чуть смелее, закидывая свои руки на

массивные плечи.

Глеб двигает губами осторожно, словно спрашивая разрешения, как далеко он может зайти. И

эта прелюдия, томительная ласка и ожидание срывают какие-то мои личные, внутренние барьеры.

Потому что я резко подаюсь вперед, обхватываю мощную шею своими руками и сама углубляю

поцелуй, пуская его язык внутрь моего рта.

Глебу достаточно секунды, чтобы оценить обстановку, и снова инициатива переходит на его

сторону.

Мужские чуть сухие губы сжимают мой рот в жадном прикосновении. Я стону, потому что

сдерживать свои чувства не получается.

Этот поцелуй не похож на то, что я испытывала раньше. С Кириллом.Словно с Киром все

было предсказуемо и заранее понятно, а с Глебом я не знаю, куда нас заведет дальше.

Он опускает руку с моей шеи, скользя ладонью вдоль лопаток, обхватывает мою талию, дергая

на себя.

Теперь я почти вжата в его торс, наши грудные клетки движутся в унисон, поднимаясь при

вздохе и опускаясь при выдохе.

Мне не хочется, чтобы этот момент заканчивался. Даже если у меня уже не хватает воздуха в

легких, я готова не дышать, но продолжать целоваться с ним.Моя голова, тело словно не

принадлежат мне, потому что я совершенно ими не руковожу.

Когда рука Глеба забирается под футболку, касаясь голой поясницы, дверной звонок резко

заставляет нас остановиться.

— Блядь!

Глеб отпускает меня, и когда мы рассоединяемся, мне становится холодно и неуютно.

Он пересекает размашистым шагом коридор, резко дергая на себя дверь.

— Слушаю.

— Товарищ подполковник, вызывают.

— Я в отпуске, — резко отвечает.

Я вижу, как напряжена его спина, как он недоволен тем, что нас прервали. И я уверена, что

мы бы зашли слишком далеко. Непозволительно далеко…

— Говорят, срочно.

— Принято.

Он захлопывает дверь с глухим стуком, опирается рукой на нее, глубоко дыша.

— Тебе нужно идти? — я наконец подаю голос.

Он говорит чуть хрипло и совсем тихо:

— Да.

Диалог не складывается, и я начинаю переживать, что что-то не так. Что-то не так между

нами…

Он сожалеет? Или он осознает, что мы перешли какую-то черту?

Романтическая ерунда быстро вылетает из моей головы, как только в нее поселяются сомнения.

— Я буду поздно, — коротко бросает мне. — Не жди меня.

— Ладно.

Тревога, непонятно откуда взявшаяся, поднимается к горлу, настойчиво пульсируя.

— Глеб, подожди… — резко останавливаю его, когда он выходит из квартиры.

— Что такое?

Наконец он смотрит на меня, прямо глаза в глаза. И я не понимаю, отчего они такие холодные.

Такие чужие.

— Мама звонила. Они с отцом планируют завтра вечером приехать. Ты сможешь сделать пропуск,

пожалуйста?

— Хорошо, сделаю. Без проблем.

— Спасибо.

Он коротко кивает и выходит из квартиры, оставляя меня одну. Пустота в помещении ощущается

иначе, я словно синхронизируюсь с этой тишиной.

Почему он стал вмиг таким холодным? Почему он так резко изменился?

И до самого вечера я больше не могу думать ни о чем, кроме того, что было между нами.

А между нами точно что-то было… Что-то большее, чем просто прикосновение губ.

Глава 19. Глеб

— Да уж, Глеб… Удружил, — Матвееич устало потирает лоб и тяжело дышит, — Мне по твою душу

аж оттуда звонили!

Вскидывает указательный палец вверх, качая головой.

Усмехаюсь. Нет, ну прям оттуда ему вряд ли звонили. Рановато мне как-то туда уходить.

— И что говорит небесная канцелярия?

Губы все еще горят после поцелуя с Ярой. В штанах не просто каменный стояк, там член,

готовый взорваться в любую секунду.

Я стараюсь думать о чем угодно, лишь бы не вспоминать, как было ахуенно с ней целоваться. И

трогать ее тоже было ахуенно.

Слава богу, что я понадобился Матвееичу, иначе сам бы себя не остановил. А черту переходить

нельзя.

Или можно? Блядь, какого хуя я себе запрещаю?

Злюсь сам на себя из-за того, что воспитан, мать его, правильно. В джентльмена решил

поиграть. Яра вроде как и не против была продолжения, это я себе мозг ебу.

— Не смешно, Глеб! Ты знаешь, кто такой Орлов?

Так, ну теперь понятно, куда дорожка нелегкая ведет.

— Много в стране Орловых, товарищ полковник.

— Зато один очень известный нам всем, — бьет ладонью по столу, — Генерал. Орлов Вадим

Юрьевич. В Москве сидит, а к нам сына отправил своего. И знаешь, как-то все так сложилось,

что генеральский сын утверждает, что ты, Глеб, увел его невесту. Тебе, мать его, баб мало

что ли? Бери любую… Нет, ты выбрал именно ту, которую трогать было нельзя.

— Товарищ полковник, она не вещь… Это раз, — чувствую, как начинаю закипать от злости. Вот

же сосунок, тут же побежал папаше жаловаться, — Во-вторых, у нас с Ярославой назначена

свадьба уже. Вы, кстати, приглашены. И в-третьих, Кирилл Орлов изменил девушке. И она чуть

не провалилась под лед. Я могу еще дальше рассказывать.

— Не надо, — взгляд Матвееича меняется, — Как под лед?

— Вот так, — развожу руки в стороны, — Она приехала к