Аллей-уп. Том 3 - Владислав Викторович Порошин

— А у тебя очень красивая подруга? — спросила Мария.

— Красота — понятие растяжимое, — усмехнулся я и подумал, что сейчас начнётся извечный женский спор на тему: «Я ль на свете всех милее, всех румяней и белее?». — Кому-то нравятся барышни с русыми волосами, кому-то чёрноволосые, кому-то нужно, чтобы подруга была высокая и стройная, кому-то наоборот — миниатюрная и фигуристая. Мы, мужчины, все разные, и вкусы у нас разные. Вот ты, например, чем-то похожа на актрису Ольгу Остроумову. Остроумова — признанная киношная красавица. А моя подруга чем-то напоминает итальянскую актрису — Орнеллу Мути. И я её считаю очень красивой. У этих актрис разные типажи, но они обе красавицы. Я ответил на твой вопрос? — улыбнулся я и заметил, что Кучинская недовольно засопела.

«Ну вот, сейчас ещё и поссоримся, — подумалось мне. — А ведь так хорошо общались, особенно танцевали рок-н-ролл». Как вдруг эту неловкую ситуацию разрулил Саша Белов. Он выскочил на морской берег с другой стороны. Помахал мне рукой и потребовал, чтобы я срочно шёл вместе с ним.

— Пойдём, — приобнял я Марию.

— Я не заблужусь, — проворчала девушка и пошагала на звуки танцплощадки.

Я же направился к своему другу и товарищу по команде.

Оказалось, что этим вечером на спортивную базу «Эшера» прибыл главный тренер баскетбольного тбилисского «Динамо», Леван Мосешвили. Слух, что я и мой друг переходим в его команду, видать долетел не только до Москвы, но и до Тбилиси. Причём в Тбилиси данное известие оказалось намного раньше. Просто там этим слухам не поверили. Но когда в «Эшере» неожиданно объявился Гомельский и его московский ЦСКА, Мосешвили прыгнул в свою личную чёрную «Волгу» и домчал из столицы Грузии всего за несколько часов. И в данную секунду я и Белов сидели в его автомобиле.

36-летний Леван Мосешвили в 60-е годы являлся известным грузинским баскетболистом, который выиграл со своим «Динамо» чемпионат СССР и Кубок Европейских чемпионов 1962-го года. И как истинный грузин он сочетал в себе деловую хватку и горячую преданность своему делу.

— Я даже представить не могу — кто вас сумел уговорить на переход в «Динамо»? — с сильным грузинским акцентом произнёс Мосешвили.

— Кажется, его звали Реваз, — ляпнул Саша Белов.

— Заза, — вмешался я. — Он показал корочки вашей тбилисской команды и сказал, что клуб обязуется в течение года подарить нам хорошие трёхкомнатные квартиры. А наш месячный оклад составит не меньше одной тысячи рублей.

— Заза-Заза? — задумался Леван Мосешвили. — Фууу. Всё дело в том, что такие корочки у нас имеет половина Тбилиси. Но я искренне рад, что вы согласились на этот переход. Вместе с вами мы построим отличную команду: Коркия, Саканделидзе и вы. А ещё у меня подрастает замечательный молодой центровой — Коля Дерюгин. Да мы просто катком проедемся по всем командам Высшей лиги. Я смотрел по телевизору, как вы обыграли хвалёных американских профессионалов. Это было не забываемо. Брависсимо! Блеск!

— За Родину играли, не просто так, — буркнул Белов.

— И это правильно, — кивнул Мосешвили. — Теперь давайте перейдём к делу. Я вам буду платить по тысяче сто рублей каждый месяц. Вопрос с квартирами мы решим за полгода. С машинами ещё быстрее. Но от вас сейчас потребуется подписать одну важную бумагу.

Тренер тбилисской команды протянул нам один листок, где чёрным по белому красивым каллиграфическим почерком было написано, что я и Александр Белов обязуются 10 августа 1976 года прибыть в расположение клуба «Динамо» Тбилиси и приступить к подготовке к следующему баскетбольному сезону.

— Я, конечно, дико извиняюсь, но эта бумага не имеет юридической силы, — медленно поизнёс я.

— У нас в Тбилиси каждая такая бумага имеет самую высокую юридическую силу, — хитро улыбнулся Мосешвили.

Белов смущённо закряхтел и взял в руки шариковую ручку. «Ёкарный бабай, — букрнул я про себя. — То есть спонсорами „Динамо“ являются теневые цеховики и грузинские воры в законе, которым советский закон не писан? Интересное кино получается — расцвет теневой капиталистической экономики в стране победившего социализма. Кстати, нас за эту подпись и в Штатах достанут!».

— Секундочку, — вмешался я и выхватил ручку у Александра. — Мы с Зазой договорились следующим образом: 1-го августа заканчивается монреальская Олимпиада, поэтому 10-го числа мы прилетаем в Тбилиси и подписываем все самые важные бумаги разом. И нам лишнего не надо. Договорились на тысячу рублей, значит, будем играть за тысячу. Но чтобы между нами было полное доверие и взаимопонимание, предлагаю подписать другой документ, что я и товарищ Белов обязуемся ни с какими другими командами Высшей лиги, кроме тбилисского «Динамо», никаких дополнительных переговоров не вести. По рукам?

— Пффф, — с шумом выдохнул Леван Мосешвили и задумчиво уставился на огни нашего спального корпуса. — Хорошо. Пусть буде по-вашему, — согласился он, пожав руку мне и Александру Белову.

В пятницу 12-го марта в рутинную и малоинтересную работу по подготовке к финальному раунду чемпионата СССР по баскетболу влилась свежая струя. А началось всё с того, что накануне Александр Гомельский и Владимир Кондрашин сцепились языками во время ужина. Кондрашин увидел, в каком плачевном состоянии армейские баскетболисты после кросса по горным тропинкам возвращались в спальный корпус, и сказал, что так Александр Яковлевич ты своих парней угробишь раньше срока.

— Тебе-то что? — взвился Гомельский. — Я тебя твоих оболтусов тренировать не учу.

— Что значит мне-то что? — всплеснул руками Кондрашин. — А ничего, что Мышкин, Сергей Белов, Жармухамедов и Едешко — это члены сборной СССР. И мне не всё равно, в какой форме они прибудут в главную команду страны. Я же в Спорткомитете всем показал подробный план физической подготовки спортсменов, по которому мы с блеском выиграли заокеанское турне. Между прочим, провели четырнадцать матчей за двадцать шесть дней, которые включали многочасовые перелёты.

— А я этим новомодным штучкам не доверяю! — прорычал Гомельский. — Я так работаю больше двадцати лет. И, слава Богу, столько всего выиграл, что многим даже не снилось!

Услышав про спортивные достижения Гомельского, Кондрашин немного смутился и сдал назад. Конечно, он в своём послужном списке имел победу