Аллей-уп. Том 3 - Владислав Викторович Порошин

И в тот же день мы пересеклись с ЦСКА во время обеда. Владимир Кондрашин хмуро покосился на Александра Гомельского и вместо рукопожатия что-то невнятное пробурчал себе под нос. А немного позже он второму тренеру Евгению Кожевникову строго-настрого наказал, что с этого дня все занятия в спортзале будут проходить только при закрытых дверях. Что касается нас, баскетболистов, то мы встретили армейцев по-приятельски. С другом Толей Мышкиным я обнялся, потом с жаром поджал руку Алжану Жармухамедову и Ивану Едешко.

— Сергей Саныч, идите ко мне, я вас поцелую, — сказал я Сергею Белову.

— Отвали, репей, — прорычал он, заставив меня громко расхохотаться.

— Как вы тут вообще поживаете? — тихо буркнул Мышкин, покосившись на хорошеньких спортивных гимнасток: Лидию Гобрик, Эльвиру Саади и Людмилу Турищеву.

— Живём как в раю, — похвастался я. — Температура воздуха семнадцать градусов Цельсия. Утром пешая прогулка на свежем воздухе, днём после обеда домашнее вино и глубокий послеобеденный сон, а вечером снова домашнее вино и танцы под ритмы зарубежной эстрады. Одним словом — курорт.

— Разыгрываешь? — пролепетал Князь.

И тут в столовую вбежали три девчонки из сборной по художественной гимнастике: длинноволосая шатенка Лина Винникова, жгучая брюнетка Ирина Дерюгина и красавица блондинка Мария Кучинская.

— Миша, ты сегодня вечером на танцы придёшь? — спросила ленинградка Кучинская, с которой мы два дня назад на танцплощадке сбацали зажигательный рок-н-ролл с элементами акробатики.

Не то чтобы я являлся серьёзным партнёром для танцев, но как-то в классе шестом мне довелось несколько месяцев позаниматься акробатическим рок-н-роллом. И за это время одно движение, когда партнёр вращает партнёршу вокруг своего тела, я успел освоить. А в тот вечер мне было как-то по-особенному грустно. Вот я и тряхнул стариной — прокрутил Кучинскую три раза вокруг своей оси. В этом упражнении от девушки требуется только одно — держать своё тело как можно более прямо, а вот парень должен цепко перехватывать свою подругу и грамотно работать корпусом. После этого танца вся женская сборная СССР ко мне в очередь выстроилась. Однако через минуту прибежала Альбина Дерюгина, старший тренер сборной СССР, и потребовала, чтобы я к её девочкам не приближался даже на пушечный выстрел. «Мои девочки, Юрьев — это тебе не баскетбольные мячи!» — грозно гаркнул она.

— Появлюсь ли я на танцах? — скорчил я серьезную и задумчивую физиономию. — Если Дерюгина старшая не пристрелит по дороге, то обязательно буду, — снова рассмеялся я, увидев, как у Мышкина медленно приоткрывается нижняя челюсть.

Кстати, Мышкина можно было понять. Старшую сестру Марии Кучинской, Наталью на Олимпиаде 1968-го года в Мехико признали самой красивой гимнасткой и присвоили неофициальный титул — «Невеста Мексики». Кроме того, к ней посватался сын президента этой страны. Но наша спортсменка дала мексиканцу решительный от ворот поворот. А Мария была не менее красивой, чем её старшая сестра.

— Ну, допустим, — пробормотал Князь, проводив глазами гимнасток. — А вино кто наливает? Неужели сам Кондрашин?

— Второй тренер, — соврал я. — Это новая азиатская метода. В Азии считают, что тренировка под градусом заметно улучшает координацию движений. Они так и называют данный игровой стиль — пьяный мастер.

— Заливаешь, — осклабился Мышкин, но мне почему-то показалось, что он в эту байку хоть чуть-чуть, но всё же поверил.

* * *

Уже этим вечером я и Саша Белов в своём номере нарезали бутербродики с красной рыбой, кусочки которой мы прихватили на ужине. Потом разлили по стаканам слабенькое местное домашнее вино с намерением его выпить под хороший закусон. Ведь если сказать честно, то иначе идти на танцы было как-то не с руки. Белов надел для похода солидный бежевый костюм с галстуком, я предпочёл демократичные джинсы с клетчатым пиджаком. Межу прочим, этот пиджак был куплен на рынке в Сухуми. И судя по качеству данного изделия, материал пиджака завезли из-за пределов нашей огромной Родины, а сшили его где-то здесь, по близости, усилиями местных «теневых цеховиков». И годился этот пиджак как раз для таких случаев, когда ты собрался сходить на открытую уличную танцевальную площадку вдали от цивилизации.

— Ты своей-то позвонил? Поздравил? — спросил Белов, прежде чем мы решились выпить за Международный женский день.

— Успел только крикнуть: «Дорогая Лена, поздравляю…» и тут же оборвалась телефонная связь, — тяжело вдохнул я. — А ты?

— Тоже не дозвонился, — хмыкнул Александр. — Моя Шура уже улетела в Ташкент. Там с 10-го по 16-е пройдёт заключительный тур женского чемпионата СССР. И сейчас она где-то в пути.

— Пусть тогда приезжает в Таллин, — кивнул я и предложил выпить за наших прекрасных дам.

И только мы чокнулись гранёными стаканами, как к нам в комнату кто-то постучал. Я подумал, что это решили заглянуть на огонёк Тараканов, Белостенный и Капустин и, не спросив: «кто?», открыл дверь. К моему удивлению на пороге оказался наставник московского ЦСКА Александр Гомельский. Он быстро посмотрел по сторонам и словно хитрый лис буквально проскользнул в наш номер.

— Что же вы ребятки со мной делаете? — зашептал он. — Я для вас буквально на всё готов. А вы поддались на уговоры Лёвы Мосешвили.

— Человек слаб, и тысяча рублей в месяц на дороге не валяется, — хитро усмехнулся Александр Белов, так как главный тренер баскетбольного тбилисского «Динамо», Леван Мосешвили, был ни сном ни духом, что мы в следующем сезоне переходим в его грузинскую команду.

Этот слух я и Белов сами запустили в народные массы. Так 4-го марта, когда я покупал клетчатый пиджак на местном рынке, Саша Белов как бы случайно спросил: «Что будем делать после Олимпиады? В Тбилиси что ли поедем?». И я тогда ему ответил, что тысяча рублей в месяц на дороге не валяется. И на этом наш короткий диалог был закончен. А 8-го числа в Сухуми в срочном порядке примчался московский ЦСКА с Александром Гомельским во главе. И я бы не стал исключать, что этот данное известие дошло и до грузинской команды. Зачем мы запустили эту дезинформацию? Да всё просто, чтобы никто не догадался о наших намерениях — начать следующий сезон в НБА.

— Тысяча-тысяча, тысяча рублей, — проворчал Гомельский. — То есть зарубежные поездки вы уже за деньги не считаете?

— Почему